Мы не можем вмешиваться. Чтобы люди верили в нас, мы должны поверить в людей.
... власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.
Мы не можем вмешиваться. Чтобы люди верили в нас, мы должны поверить в людей.
... власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.
Наши первые возлюбленные оставляют в нас глубокий отпечаток. Потом мы сами метим других.
— Мишель, ты хотел знать, и теперь ты знаешь. История повторяется. Меняются только детали, а результат всегда один.
— Но можно ведь как-то прекратить это хождение по кругу! Должен быть способ!
Зевс грустно качает головой.
— Значит, что бы мы ни делали, ничего нельзя изменить? — настаиваю я.
Зевс кивает.
— Ты должен смириться. Смертные жители Земли таковы, и ты не можешь изменить их судьбу.
— Ты посмотри, как ты вырос! Мамины прекрасные глаза и мой сильный подбородок.
— Но я что-то не понял. Если ты — мой отец... то значит, я...
— Тоже бог.
— Я — бог?.. О боже!!!
Ах, злополучный, душа у тебя и не чувствует смерти,
Близкой к тебе! Облекаешься ты бессмертным доспехом
Сильного мужа, которого все браноносцы трепещут!
Ты умертвил у него кроткодушного, храброго друга
205И доспехи героя с главы и с рамен недостойно
Сорвал! Но дам я тебе одоление крепкое в брани
Мздою того, что из рук от тебя, возвратившегось с боя,
Славных оружий Пелида твоя Андромаха не примет!
Между водой и женским началом существует явное сообщничество, как между мужским началом и огнём.
— Скажи мне, Зевс, — Гермес налил себе еще амброзии, которая в этом сезоне называлась «Beefeater». — Зачем все это? Неужели непонятно, что эта дура, даром, что Пандора, никогда этот ящик не найдет? Она ведь все забыла еще тогда, когда открыла его в первый раз. Да и миссию свою она уже выполнила. А ты все равно, что ни эпоха, посылаешь ей подсказки да знамения.
— У нее должен быть шанс, — твердо сказал Зевс, нетвердой рукой поднимая кубок. — Там, на дне, я точно помню, еще оставалась надежда.
— Скажи мне, Зевс, — Гермес налил себе еще амброзии, которая в этом сезоне называлась «Beefeater». — Зачем все это? Неужели непонятно, что эта дура, даром, что Пандора, никогда этот ящик не найдет? Она ведь все забыла еще тогда, когда открыла его в первый раз. Да и миссию свою она уже выполнила. А ты все равно, что ни эпоха, посылаешь ей подсказки да знамения.
— У нее должен быть шанс, — твердо сказал Зевс, нетвердой рукой поднимая кубок. — Там, на дне, я точно помню, еще оставалась надежда.