С тех пор прошло 80 лет и я по-прежнему задаю себе этот же вопрос (прим. — Что же такое электричество?), но не в состоянии ответить на него.
Великие тайны нашего бытия ещё только предстоит разгадать, даже смерть может оказаться не концом.
С тех пор прошло 80 лет и я по-прежнему задаю себе этот же вопрос (прим. — Что же такое электричество?), но не в состоянии ответить на него.
Великие тайны нашего бытия ещё только предстоит разгадать, даже смерть может оказаться не концом.
Несмотря на свободу воли и действия, мы удерживаемся вместе, подобно звездам на небесном своде, соединенные неразрывными узами. Эти узы незримы, но мы можем их ощущать. Я порезал палец, и он кровоточит: этот палец — часть меня. Я вижу боль друга и эта боль ранит меня тоже: мы с другом едины. И наблюдая поверженного врага, даже такого, о ком я сожалел бы меньше всего во всей вселенной, я все равно испытываю скорбь. Разве это не доказывает, что мы все лишь частица единого целого?
Мне нужно завершить строительство моей станции. Это будет шаг, который продвинет человечество вперед на целый век.
Наш мир погружен в огромный океан энергии, мы летим в бесконечном пространстве с непостижимой скоростью. Всё вокруг вращается, движется — всё энергия. Перед нами грандиозная задача — найти способы добычи этой энергии. Тогда, извлекая её из этого неисчерпаемого источника, человечество будет продвигаться вперёд гигантскими шагами.
Выключили электричество, и в городе воцарилась полная тишина.
Оказывается, звуки исходят не от людей.
Они уже давно-давно молчат.
Мне не нужны модели, рисунки, эксперименты. Когда у меня рождаются идеи, я в воображении начинаю строить прибор, меняю конструкцию, совершенствую её и включаю. И мне совершенно безразлично, проводятся испытания прибора у меня в мыслях или в мастерской — результаты будут одинаковыми.
Не будет большим злом, если студент впадет в заблуждение; если же ошибаются великие умы, мир дорого оплачивает их ошибки.