Теодор Драйзер. Титан

Другие цитаты по теме

Есть, быть может, своеобразное, хотя и жестокое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющие от намеченного пути нашу ладью, предугадать, куда повернет капризный ветер удачи — надует ли он наши паруса, или оставит их безжизненно плескаться на мачтах. Мы строим и строим планы, но сколько ни думай, разве можем мы прибавить хоть полдюйма к своему росту? Кто в состоянии противоборствовать или, наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся их изменить?

Бей собаку палкой, мори ее голодом, потом ласкай, подкармливай, снова бей и снова приручай подачками, и в конце концов она начнет проделывать любые фокусы.

О жизнь, надежды, юные года!

Мечты крылатые! Все сгинет без следа.

Жизнь человеческая полна опасностей, перемен, красоты и обманов, она может посылать удачи и удовлетворять человека и может быть неудачна, смотря по обстоятельствам; а всё же, даже в худшие минуты, её вполне можно выносить.

Самое страшное то, что прежние отношения очень быстро опошляются, превращаясь в пустую видимость былой любви.

Есть на свете нечто неизменное, имя чему красота; она может быть облачена и в лохмотья философа и в шелка и атлас избалованной кокетки.

Любовь! Загадочное, необъяснимое томление духа, которому сильные подвержены еще сильнее, чем слабые... Теперь Каупервуд понял — это открылось ему словно в ослепительном видении, — что конечная цель славы, могущества, богатства — только красота и что красота — это сплав хорошего вкуса, врожденной культуры, одаренности, страсти, мечтаний такой женщины, как Беренис Флеминг. Он понял это. Понял. А помимо Беренис, впереди была только надвигающаяся старость, мрак, безмолвие.

Любовь! Загадочное, необъяснимое томление духа, которому сильные подвержены еще сильнее, чем слабые... Теперь Каупервуд понял — это открылось ему словно в ослепительном видении, — что конечная цель славы, могущества, богатства — только красота и что красота — это сплав хорошего вкуса, врожденной культуры, одаренности, страсти, мечтаний такой женщины, как Беренис Флеминг. Он понял это. Понял. А помимо Беренис, впереди была только надвигающаяся старость, мрак, безмолвие.

Жизнь прекрасна и в худшие, и в лучшие часы её, и всегда была прекрасна.

Жизнь и в лучшем-то случае — жестокая, бесчеловечная, холодная и безжалостная борьба, и одно из орудий этой борьбы — буква закона.