Эти стены были свидетелями признания в миллионах грехов, или, как думал отец Азетти, дюжины грехов, но совершенных миллионы раз.
Истинно богобоязненный человек не смеет и помыслить о том, что у Бога есть и плохая сторона.
Эти стены были свидетелями признания в миллионах грехов, или, как думал отец Азетти, дюжины грехов, но совершенных миллионы раз.
Истинно богобоязненный человек не смеет и помыслить о том, что у Бога есть и плохая сторона.
Когда-то я хотел быть священником. Я был довольно религиозен. Я даже был алтарным мальчиком, и у меня неплохо получалось. Но потом я начал знакомиться с девочками и такой: «Знаете, наверное, священником мне становиться не надо».
— Остались неистраченные 56 рублей. Пересчитайте и распишитесь.
— Дай мне! На восстановление храма.
— Какого?
— Да хоть какого!
Верует ли духовенство в Бога? Оно не понимает этого вопроса, потому что оно служит Богу.
У каждого из нас своя дорога к Храму. Пробежать по ней невозможно. А вот проползти вполне... Человек сам решит, когда и как. Не мешайте, не подталкивайте и не судите.
... И постепенно разрастаясь, на страны земли легла свинцовая тень церкви, задушила радость жизни, сделала из Эроса, веселого бога, тайный и греховный постельный эпизод и ничего не прощала, ибо истинное прощение в том и состоит, что бы принять другого человека таким, какой он есть, а не требовать искупления, повиновения и покорности до тех пор, пока не будет произнесено: Ego te absolvo*.
… я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше.
Церковь — это место, куда многие богатые и сытые люди ходят, как в супермаркет. Заплатить денег и купить исполнения желаний или спасение души…
— Чем вы занимаетесь?
— Я преподаю философию и религиоведение.
— Молодец! Вы преподаете философию умным детям, а потом, если у кого-то что-то не получается, говорите: «Оооооо. Просто поверь в Бога.... и не важно».
Если бы меня спросили, что такое религия, я бы сказал, что это примочка, накладываемая человеком на душевные раны, что это раковина, куда он заползает, чтобы укрыться от неизбежного, вечно изменчивого, беспредельного. Все мы ищем чего-то безусловного и создаем его себе, если не находим.