Женимся, чтобы размножались вдовы,
Рождаем рабов для тех, у кого всего вдоволь.
Я задавал улицам вопрос: «Кто вы?»
Они в ответ ухмылялись: «А кто ты? Новый?
Женимся, чтобы размножались вдовы,
Рождаем рабов для тех, у кого всего вдоволь.
Я задавал улицам вопрос: «Кто вы?»
Они в ответ ухмылялись: «А кто ты? Новый?
Я хороший, просто хотел угореть по злу,
С теми, кого люблю.
И вот теперь
Ползу к финишу.
Одинокий ублюдок.
Я потерял свой плот, меня волной несёт!
Небо в моих глазах, и наплевать на всё.
Ветер, гони волну, чтоб я быстрее плыл;
Может хоть так верну всё то, что я любил.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Пашем день за днём, чтобы
Купить телек или купить дом;
Сходить в Универ, чтобы спать пять лет,
Чтобы стать никем, выкинуть диплом.
Чтобы что?
Чтобы стать Землёй. В конце концов — мы почвы слой.
Баю-бай, весь этот мир уснёт тревожным сном.
Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько... И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком... Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!