— Да, я была у Зеркального пруда.
— Я бы тоже туда хотел сходить...
— Так сходите.
— А что, там хорошо рисовать?
— Скорее хорошо туда броситься.
— Хей, приятель! Давно не виделись! Как ты?
— Знаешь, не очень... Я уже подумываю о самоубийстве.
— Да брось, чувак... Не говори так. Подумай о своих друзьях и семье. Что, если бы они сами бы хотели тебя убить?
Не исключаю, что я немного тронулась умом. Устраивать самоубийство руками собственного мужа — это слегка за рамками поступков заурядной женщины.
Ты когда в следующий раз стреляться будешь, ты это делай без меня, чтобы я тебе, не дай Бог, не помешала. Ладно?
Не исключаю, что я немного тронулась умом. Устраивать самоубийство руками собственного мужа — это слегка за рамками поступков заурядной женщины.
Кабы люди с горя все топились да резались, так и половины людей не жило бы на свете.
— Эй, тебя стучаться не учили?!
— Ты рисуешь?!
— Всё, пока!
— Чё, серьезно?! Ты рисуешь?! А читать уже научился?
Герман честно пытался представить герцогиню Бастельеро в угаре возвышенной трагедии, то есть в состоянии, в котором благородная фрау может свести счёты с жизнью. Не получилось, о чем он честно и сказал Рине. Не добавив, правда, что куда лучше представляет её, топящей обидчика или изменщика. К примеру, некоего полковника госбезопасности, замеченного в компании примадонны Брийонской оперы.
Cлайд с цитатой