Если что-то и можно выкинуть из моей нынешней жизни, так разве только меня самого.
С одной стороны, я чувствую, именно сюда меня и должно было занести в итоге; с другой стороны — кажется, будто весь свой путь досюда я плыл «против течения».
Если что-то и можно выкинуть из моей нынешней жизни, так разве только меня самого.
С одной стороны, я чувствую, именно сюда меня и должно было занести в итоге; с другой стороны — кажется, будто весь свой путь досюда я плыл «против течения».
А может быть, я просто по-ошибке распахнул не ту дверь и забрёл куда-то не туда — но слишком далеко, чтобы отступать назад. А раз уж ошибся дверью, так хоть веди себя прилично.
— Как ты думаешь, во что превратится жизнь человека, если мысли в его голове напрочь лишить возможности быть сформулированными?
— Н-не знаю... Во что же?
— В преисподнюю. В нескончаемую пытку для разбухшего от мыслей мозга. В кромешный ад — без лучика света для глаз, без капли воды для пересохшего горла... Я живу в этом аду вот уже сорок два года.
Легче всего сейчас было бы, наверное, просто расплакаться — но даже этого я не позволил себе. Как подсказывал внутренний голос, мои самые горькие слёзы были ещё впереди.
Как заметил какой-то русский писатель, это только характер может меняться с возрастом; ограниченность же человека не меняется до самой смерти...
Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит...
У каждой женщины обязательно имеется некий красивый шкафчик (шкатулка, ящичек), под самую крышку набитый Хламом Неизвестного Назначения.
В пиве что хорошо? Оно все в мочу уходит, без остатка. Как всухую выиграл у кого-нибудь.
Тишина камня, падающего в бездонный колодец, была мне ответом. Добрых тридцать секунд миновало, прежде чем камень наконец достиг какого-то дна.