— Вы будете платить за это?
— Нет.
— А вы в курсе что Ваши действия незаконны?
— Конечно, я же полицейский, мне положено знать такие вещи.
— Вы будете платить за это?
— Нет.
— А вы в курсе что Ваши действия незаконны?
— Конечно, я же полицейский, мне положено знать такие вещи.
— Я столкнулся с проблемой, характерной для большинства писателей.
— Алкоголизм?
— Творческий кризис.
— Ты часто сердитый и недовольный. Это всё потому, что у тебя нет девушки. Пора бы уже завести.
— Зачем это?
— Да много плюсов, наконец-то хоть кормить тебя нормально будут.
— Мне не нужен человек для вещей, которые я могу делать собственноручно.
— Ну а как же сексуальное удовлетворение?
— Повторюсь, мне не нужен человек для вещей, которые я могу делать собственноручно.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Я хочу искупаться. Можно?
— Давай.
— Отвернитесь, пожалуйста!
— Ну ладно, я не брезгливый.
— Вас на эротику потянуло?
— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Палач не знает роздыха!..
Но всё же, чёрт возьми,
Работа-то на воздухе,
Работа-то с людьми.
— Но в конце концов, Пьер, вы что же, не доверяете мне?
— Нет, почему же, доверяю. Только я вас не верю. Ибо знаете вы не больше моего, я же ничего не знаю.