— Ты... это... чего?... того? Типа... тот... который... из этих...
— Не важно, из кого я! Важно, кто — в меня!
— Ты... это... чего?... того? Типа... тот... который... из этих...
— Не важно, из кого я! Важно, кто — в меня!
— Мы рады привеетствовать вааас на наашем тууурнииирее!! И пееервый бооой...
— Походу, будет не скоро, потому что я сдохну от стааарости! Давай быстрей уже!
— Слушайте, пока мы будем тут «ля-ля», время уже «тик-тик», и преступники могут «тю-тю».
— А ты, я смотрю, немножечко «ку-ку» на этой почве, да?
Я не мог оставаться в стороне, ведь у медали их — две. А, как говорится, за двумя сторонами погонишься — ни одной медали не поймаешь.
К большому сожалению, я не гей. Я бы очень хотел бы быть геем, потому что с мужчинами проще общаться, но, к сожалению, я очень не люблю члены. Каждый член, который я вижу, вгоняет меня в депрессию.
Он гомосексуалист только потому, что однажды посидел в баре с бухгалтером? Однажды я купил мороженое карлику, разве я стал на него похож?
Откуда я знаю, что я не гомосексуалист, если я никогда не был с другим чуваком? В смысле, как я могу быть уверенным?
Следовательно, по крайней мере до тех пор, пока совместные усилия природы, науки и организации общества способны обеспечить благосостояние (на уровне нынешнего «золотого миллиарда») населения Земли, численно во много раз превосходящего нынешнее, реклама гомосексуализма должна квалифицироваться как преступление против человечества в целом.
Наша педолюбовь хранит линии нашей зрелости в строгости и чистоте, так что мы никого, кроме самих себя, не приведем в свои брачные постели, и наши женщины в конце концов узнают нас.