Город с раскроенным черепом
Больше не сможет петь.
Даже смеяться — челюсти
Сломаны... сбита спесь.
Город с раскроенным черепом
Больше не сможет петь.
Даже смеяться — челюсти
Сломаны... сбита спесь.
Когда ветер окончательно разогнал тучи, они пошли к тележке, и скинули полиэтилен, и взяли одеяла и все необходимое для сна. Поднялись на вершину холма и устроились на сухой земле под выступом, а после он сидел, обняв мальчика, стараясь его согреть. Закутавшись в одеяла, смотрели, как надвигается непроницаемая темнота. Силуэт города растворился в ней, будто привидение, и он зажег маленький ночник и поставил его с подветренной стороны. Потом они спустились к дороге, и он взял мальчика за руку, и они пошли на другой склон холма, где дорога добиралась до самого верха, откуда еще можно было разглядеть погружающуюся во мглу местность к югу. Долго стояли в своих одеялах на ветру в надежде увидеть свет костра или лампы. Ничего. Только тусклое пятно света их ночника. Затем вернулись обратно. Костер не разжечь — все отсырело. Пришлось съесть скудный ужин холодным и улечься, пристроив лампу между собой. Он захватил книжку для мальчика, но тот слишком устал.
— А можно, лампа погорит, пока я не усну?
— Конечно можно.
Невидимый город
На части распорот,
Рваные раны — реки со льдом.
Мостами зашиты,
Снегами накрыты,
Но верится в это сегодня с трудом.
Час до рассвета,
Дымом одеты,
Мы из ниоткуда спешим в никуда.
Под городом город,
Где плавно и гордо
По тёмным тоннелям плывут поезда.
Мы ничего друг от друга не ожидали, а как мне кажется, когда ничего не ждёшь, то и не напрягаешься. Я имею в виду, я так думаю. Была ли в ящике Пандоры вместе с бедами и надежда? Вот что значит чего-то ожидать. Надежда и беда.
В городе несчастным людям жить лучше. В городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно умер и сгнил.
Природные свойства быстрее всего утрачиваются в большом городе. Причину этого надо искать не в этике, а в геометрии. Прямые линии улиц и зданий, прямолинейность законов и обычаев, тротуары, никогда не отклоняющиеся от прямой линии, строгие, жесткие правила, не допускающие компромисса ни в чем, даже в отдыхе и развлечениях, — все это бросает холодный вызов кривой линии Природы. Поэтому можно сказать, что большой город разрешил задачу о квадратуре круга. … Город имеет обыкновение обламывать и обминать все, что в него входит, и придавать ему форму своих углов.
Что тут сказать — человек, живущий в городе, должен иметь возможность побыть иногда в одиночестве.
Как счастлив я, когда могу покинуть
Докучный шум столицы и двора
И убежать в пустынные дубравы,
На берега сих молчаливых вод.