Гладиатор (Gladiator) (2000)

Другие цитаты по теме

Отчего-то многие убеждены, что война — это когда окопы, постоянная канонада, героические штыковые атаки и все в таком духе. А на деле это постепенное исчезновение того, что раньше было привычным. Соседний дом, постоянное наличие какого-то продукта в магазине, привычный отдых или привычная работа — все это постепенно меняется. Иногда совсем не трагично. Подумаешь, где-то мост разрушили? Ведь никто из твоих близких не пострадал. А товары могут и через другой перевезти.

И в какой-то момент ты вдруг понимаешь, что живешь в совсем другом городе и совсем по другим правилам.

Когда война становится бесконечной, она перестает быть опасной.

Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.

Вадим Кастрицкий — умный, талантливый, тонкий парень. Мне всегда с ним интересно, многому я у него научился. А вот вытащил бы он меня, раненого, с поля боя? Меня раньше это и не интересовало. А сейчас интересует. А Валега вытащит. Это я знаю... Или Сергей Веледницкий. Пошел бы я с ним в разведку? Не знаю. А с Валегой — хоть на край света. На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны — кулаками, зубами... вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и

желание...

Это война и могут быть жертвы. Бездействие тоже убивает, только медленнее.

Как и все женщины, война требует к себе внимания.

— Как глупо. Ты собираешься отказатся от жизни, которую чудом сохранил на поле боя?

— Именно потому, что она так тяжело мне досталась, я обязан это сделать.

У меня был другой, довольно специфический, повод для огорчения: я оставил в комнате на столе авторучку и часы — все свое богатство. Я рассчитывал продать эти предметы, и если бы мне удалось бежать, то на вырученные деньги я сумел бы протянуть несколько дней — до тех пор, пока друзья помогут как-то устроиться.

– А вы? – спросил его другой новенький. – Поделитесь секретом, как вам удалось протянуть на фронте так долго?

Хэл так и представил себе невинную улыбку Фаррена.

– Да ну, какие у меня могут быть секреты? Просто я, знаете ли, колдун по материнской линии, с уймой амулетов и всего такого прочего. Я просто лечу, весь такой замечательный, а когда вижу что-то двигающееся, стреляю. Вот и всё.

– И сколько же драконов вы сбили? – скептически осведомилась Чинча.

– Наших или рочийских?

Бывает, нет сил, чтобы встать и идти,

И некомy помочь тебе на этом пyти,

И некомy сказать, что все бyдет хоpошо,

Что это только начало, а в начале тяжело.

Hелегко поднять тяжесть опyстившихся pyк,

Особенно тогда, когда тебя пpедал дpyг,

И каждый день пpевpащается в бешеный бой,

И это тоже война, но война с самим собой.