— Больше не с кем сражаться.
— Всегда есть, с кем сражаться.
(— Мы всех победили, правитель.
— Врагов можно найти всегда.)
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Тут воюют не хорошие с плохими, тут бьются за власть, а такие войны, однажды начавшись, долго не кончаются.
— Профессора и Вивера долго нет. Какого чёрта они делают у волмов?
— Обсуждают стратегию.
— Стратегию, ха. Найти рыбоголовых и уничтожить, конец фильма.
— Если бы ты пошёл с Наполеоном в Россию, он бы так не облажался.
Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.
Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.
— Это война, Лора. Это война. Как тут остановишь?
— Долли, но за что воюют? — Лора никак не могла взять это в толк.
— Из принципа, — ответила Долли. — Для войны ведь одна вещь нужна — принцип. Больше ничего не нужно. Все остальное — только поводы да оправдания.
Именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины и в настоящий момент сдерживает на своем фронте несравненно большую часть сил противника.
Cлайд с цитатой