Каждый переживает по-разному, Элисон. Кто-то рыдает днями напролет, а кто-то загружает себя работой, пряча свою скорбь под маской безразличия. Это не значит, что они ничего не чувствуют.
Я бы всё отдала, лишь бы ещё разочек пробежаться по полю, собирая синие васильки. Или рисовать возле речки малиновый закат.
Я бы всё отдала, лишь бы оказаться на свободе. Ведь, находиться, за решетками, не видя жизни – хуже тюрьмы. Потому что это тюрьма твоей собственной души.
Я делаю вид, что становлюсь похожей на одну из этих сумасшедших. И я даже не знаю, что хуже: сходить с ума от чужых рук или от своих собственных.
Перед тобой открыто множество дверей, и ты не знаешь куда войти. Самое худшее – повиноваться чужой воле. Если тебе скажут это глупо – не
верь и докажи обратное.
Сексуальное влечение — это не просто стремление
размножиться. Для людей это возможность выразить любовь к другому и приятие его тела, всех его физических особенностей. Мы все твердим: «Надо любить душу, душу, душу...» Да ничего подобного, надо любить человека целиком, не вытряхивая его душу из тела. Они едины! Душа не шоколадка, телесную обертку с нее
не снимешь.
В земной жизни Богу нередко приходится отечески поправлять и наказывать нас, чтобы пресечь распространение зла. Иногда Он действует жёстко, как, к примеру, во время потопа или в случае с Содомом и Гоморрой. Это, опять же, можно сравнить с неприятной работой хирурга, ампутирующего заражённую гангреной конечность, чтобы спасти жизнь пациенту. Но надо понимать, что такие вмешательства возможны только в нашей нынешней, временной жизни. Их цель — исправить то, что ещё может быть исправлено.
Короче говоря, это я к тому, что страдать всё равно придётся: вы будете страдать или из-за того, что не знаете, куда себя деть («Я не знаю, чего хочу»), или из-за того, что будете что-то делать. В любом случае, «гедонистическая беговая дорожка» под вами и выбор невелик: бежать или бежать.
— Равенство — еще не самое главное.
— А я думала — самое, — сказала Джейн. — Ведь люди, в сущности, равны.
— Вы ошибались, — серьезно сказал он. — Именно по сути своей они не равны. Они равны перед законом, и это хорошо. Равенство охраняет их, но не создает. Это — лекарство, а не пища.
Убрать пушинку с костюма мужчины — жест не менее интимный, чем поцелуй. Более интимный, так как подразумевает, что поцелуй уже был.
Cлайд с цитатой