Вы должны разбирать все научно, оригинально, конкретно, вы понимаете?!
Наука всегда оказывается неправа. Она никогда не решит вопроса, не поставив при этом десятка новых.
Евгений Николаевич Понасенков
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойДвенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней.
Восемь ночей породили восемь свирепых зверей.
Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой.
Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой.
Возможно, близок час падения гордого древнего Лондона.
Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз.
Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы.
Верить в приметы, в силу звезд, в дурные знамения.
Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения.
Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке.
Я наблюдал, как они строят города
и создают оружие для своих бесконечных войн.
Старые ответы забывались, возникали новые вопросы.
Что есть тьма, как не сокрытый свет?
Что есть стена, как не порабощенный камень?
Что есть стекло, как не истерзанный песок?
Что есть песня, как не боевой клич?
Что есть ненависть, как не угасшая любовь?
Что есть жизнь, как не ожидание смерти?
«Почему?» — это вопрос о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.
Пока большинство ученых слишком заняты развитием новых теорий, описывающих, что есть Вселенная, и им некогда спросить себя, почему она есть. Философы же, чья работа в том и состоит, чтобы задавать вопрос «почему», не могут угнаться за развитием научных теорий. В XVIII в. философы считали все человеческое знание, в том числе и науку, полем своей деятельности и занимались обсуждением вопросов типа: было ли у Вселенной начало? Но расчеты и математический аппарат науки XIX и XX вв. стали слишком сложны для философов и вообще для всех, кроме специалистов. Философы настолько сузили круг своих запросов, что самый известный философ нашего века Виттгенштейн по этому поводу сказал: «Единственное, что еще остается философии, — это анализ языка». Какое унижение для философии с ее великими традициями от Аристотеля до Канта!
Когда встречаешь человека с болезнью более серьезной, чем у тебя самого, не решаешься задавать ему вопросы.
Любопытный эпизод: мне нужен был портрет Гука — современника Ньютона, который написал книгу об основах микроскопии «Микрография». Ищу в литературе — нигде портрета Гука нет. Хотя иконография Ньютона — его современника — содержит 37 портретов. А Гука — нет. Я написал в Лондонское Королевское общество, которое Гук основал. Мне ответили, да, действительно, портретов Гука нигде нет, ни скульптурных, ни живописных, потому что когда тот умер, Ньютон, который в то время был президентом Королевского общества, велел все его портреты сжечь. Пришлось поместить вместо портрета Гука титульный лист его сочинения. Ньютон вообще был несносным человеком: не терпел никого рядом с собой. Поэтому не создал школы, был один — и всё. Это привело к тому, что английская наука после Ньютона пришла в упадок на весь XVIII век. Ньютон очень долго прожил, больше 80 лет, и под конец жизни занялся теологией, причём это было очень похоже на ересь: он усомнился в догмате Троицы. В то время в Англии шли борьба с папством и утверждение англиканской церкви, и тех, кто допускал малейшую критику церкви, немилосердно истребляли — это было как троцкизм у нас. Ньютон жил и работал в Кембридже, друзья понимали его значение и перевели его в Лондон, где они могли присмотреть, чтобы он не слишком вдавался в вольномыслие. Его назначили членом Парламента, он выступил только раз, попросив закрыть окно, из которого дуло. Потом его как абсолютно честного человека сделали директором монетного двора. Талант Ньютона проявился и на этом поприще: он укрепил денежное обращение, и при нём чуть ли не в пять раз увеличилось производство монет и по его экспертизе семь фальшивомонетчиков были повешены. Но науку он подавил, считая, что он уже всё сделал, и больше ничего не надо.
— Кое-кто из ученых усердно записывает для истории, что с нами стряслось. Они вырезают записи на стеклянных брусках… Затем уложат на вершине горы Костюшко. Это самый высокий пик во всей Австралии.
— А какие книги они сохраняют? Про то, как делать кобальтовые бомбы?