Наука имеет неотъемлемые права, но и права гуманности непререкаемы, и не может быть антагонизма между гуманностью и наукой.
Войны XX в. с их бесчеловечными приложениями науки способствовали освобождению от оптимистических иллюзий по поводу природы научного знания, которое оказалось нейтральным по отношению к человеческим целям, одинаково хорошо работающим и на благо и во вред человеку.
Понятие «свобода» для меня никак не связано с либерализмом. Свобода – это внутреннее состояние человека.
Он без труда изучил английский, французский, португальский, латинский. Однако я подозреваю, что он был не очень способен мыслить. Мыслить — значит забывать о различиях, обобщать, абстрагировать. В загроможденном предметами мире Фунеса были только подробности, к тому же лишь непосредственно данные.
Существует ли вправду прогресс человеческого разума, или это лишь фикция, которая тешит наше тщеславие
Здесь он оказался в ненавистной ему роли администратора. Люди ему наскучили, хитрости управления подчиненными и причуды их характеров не занимали его нисколько. Нередко ему хотелось вернуться к своим аэродинамическим трубам, в институт. Особенно в те ночи, когда его стаскивали с постели, чтобы срочно решить какой-нибудь идиотский вопрос.
— Хром, ты боишься темноты?
— Да, мне страшно по ночам. А что такое?
— В то время, когда я жил, темноты не было. Благодаря старику Эдисону, который стер ночь своей лампой накаливания, у нас светло 24 часа в сутки. С помощью науки, человечество победило ночь. Ночью будет светло. Впервые за 3700 лет. Это свет науки.
Позиция современной науки сводится к следующему: некогда в процессе эволюции неодушевлённая материя стала одушевлённой, камень стал живой, а потом разумный. А почему не наоборот? Почему не разум, не сознание породило камень. Почему науке это кажется невероятным? Ученым больше нравится, когда из камня появляется сознание. Но высшему всегда следует отводить первостепенное значение. Почему люди считают, что человек выдумал Бога, а не наоборот?
Он не был яхтсменом, не был и моряком, и тем не менее в первой половине XX века этому человеку удалось совершить плавание, которое смело можно назвать беспримерным.
Заблуждение думать, что решающие моменты жизни, навсегда меняющие ее привычное течение, должны быть исполнены эффектного, кричащего драматизма, эдакий выплеск душевных порывов. В действительности драматизм жизненно важных поворотов невероятно тих. Он имеет так мало общего с грохотом взрыва, столбом пламени или извержением лавы, что поворот — в тот момент, когда он совершается — остается подчас даже незамеченным. Если он начинает свое революционное действие и заботится о том, чтобы жизнь облеклась в новый свет или получила совершенно новое звучание, то делает это безмолвно. И в этом дивном безмолвии его особое благородство.
Cлайд с цитатой