Соловьёв LIVE

Допустим, это так (была провокация)... Нельзя исключать, что нашли какие-то подходы и это сделали. Тогда получается, что уже в понедельник (03.08) Лукашенко должен освободить наших граждан. Правильно? Извиниться пред ними, встретиться с ребятами, обнять их... «извините, ребята, подвели меня, я разберусь». Снять с должности председателя КГБ Белоруссии, и других силовиков, которые принимали во всем этом участие. Согласитесь, это было бы нормально. Это бы подтверждало, что они оказались в заблуждении, а не намеренно играли в эту игру. И встаёт вопрос: почему мы должны быть жертвой этой игры?

Другие цитаты по теме

Хочется верить в большое и чистое — купи слона и вымой его.

Провокация рентабельна! Провокация окупается! Военными заказами, дешёвыми ресурсами, бесплатными рабочими руками, сплочением собственной нации против неотвратимых угроз... Провокации, словно спички, незаменимы в империалистическом хозяйстве, как выстрел Гаврилы Принципа, как Тонкинский или Глейвицкий инциденты.

— Я здесь.

— Кто опоздал — тот на сцену не попал! Джорджия тебя заменила.

— Что эта девица здесь делает? Этой сучке место на улице.

— Ну что такого она тебе сделала?

— Сказала, что я похожа на трансвестита.

— Уверен, она была не первой...

24 часа я нахожусь в подавленном состоянии. Потому что Белорусь оставалась последним образцом здравого смысла на постсоветском пространстве. И 24 часа я наблюдаю тотальный ад. Я понимаю, что есть супер страсть, она зовется власть. Но есть более глубокий вопрос. Выборы пройдут. А как он (Лукашенко) собирается выходить из этой ситуации? Известно, что братское слово ранит больнее всего. На нас вылит ушат помоев. Люди в ужасе. Проблема не в мандраже отдельно взятого Лукашенко. А проблема в том, как он это потом будет объяснять. А то, что происходит сегодня — это фарс. Мы никак не можем начать учиться на собственных ошибках. Пора серьезно отнестись к этой угрозе. Потому что это не шутки.

— Не будет закурить?

— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.

— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.

План — говно! Я не хочу в нём участвовать! Я брезгую!

— Я хочу искупаться. Можно?

— Давай.

— Отвернитесь, пожалуйста!

— Ну ладно, я не брезгливый.

— Вас на эротику потянуло?

— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.

Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т. д.

Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов.

Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».

Палач не знает роздыха!..

Но всё же, чёрт возьми,

Работа-то на воздухе,

Работа-то с людьми.