Господь Бог зажопил этой стране тестостерона, — сказала я тихо, как произносят проклятье в театре в сторону.
Этот парень — нечто. Каждую ночь секс с новой партнершей. Он прямо как... я пять лет назад.
Господь Бог зажопил этой стране тестостерона, — сказала я тихо, как произносят проклятье в театре в сторону.
Этот парень — нечто. Каждую ночь секс с новой партнершей. Он прямо как... я пять лет назад.
... если девушка тебе не нужна, то найди себе медведицу. Если мужчина не пользуется своим естеством, оно усыхает.
У мужчин от сексуального воздержания портится характер, у женщин здоровье. Сексуально озабоченный мужчина думает, где ему найти женщину. Сексуально озабоченная дама — у кого бы полечиться.
Скованный социальными условностями и догмами (некоторых) религий, человек заключает свою, прежде необузданную, сексуальность в жесткий корсет, который сдавливает тело и взымающуюся от возбуждения грудь (у женщин), а также в сплетенный из колючей проволоки этики намордник морали (у мужчин).
Они кончали синхронно, в разных концах города, каждый на своей полке стеллажа человеческих многоэтажек...
Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет.
Я не верю в брак. Мужчине полезно, паршиво для женщины. Она умирает, она задыхается. Я это видел. А потом муж бегает и жалуется, что ему приходится трахать мертвеца. А ведь это он убил её.
Все женщины уверены, что мужчине не нужно ничего, кроме этих одиннадцати минут чистого секса, и за них он выкладывает огромные деньги.
— О... Если женщина принесет ему сапоги, она вовсе не так умна, как казалось.
— Почему?
— Сегодня я подвернулся ему под руку, а если завтра подвернется она?
— Неужели, ты думаешь?..
— Будущее покажет.
Молодые – это преимущественно гормониты. Целиком на тестостероне и адреналине. Они не знали точно, что делают, но делали это всю ночь. Хлопоты с эрекцией заключались в том, что она вновь возникала у них через пятнадцать минут. Для меня из этого ничего не следовало, им же казалось, что за это полагается медаль. Утром они, гордые, как гладиаторы, уходили домой, а у меня лицо было натерто их двухдневной щетиной и болело влагалище от их адреналина.