— Она хочет стать ещё сильнее. Она же умрёт.
— Ну, помолимся за неё по дороге из этого города.
— Она хочет стать ещё сильнее. Она же умрёт.
— Ну, помолимся за неё по дороге из этого города.
— Ничего себе они тут устроили!
— Лютик, воздержись от комментариев, я не настроен шутить.
— А я наоборот! Во что вы играли? В укрощение бесов или в «освободи принца»?
— Лютик, ***ь!..
— Прости, я не мог отказать себе в капле сарказма.
— Твоя попка как орех, так и просится на грех.
— Не для тебя моя ягодка цвела! Иди засади Золтану!
— На твое счастье, когда я расплачусь за твои услуги, это будет не твоя забота.
— На твое счастье, я сочла твою компанию беседы достаточной платой.
Когда эльфийский клинок поцеловал мою глотку, я не обосрался. Желаю вам того же счастья, лорды, — чтобы вы умерли в чистых портках.
— Странное дело... Столько лет ходила по земле и не встречала Ведьмака, а как встретила, так не могу от него отделаться.
— Действительно, странное на первый взгляд, но на второй... Ведьмакам на роду написано всюду встречать чудовищ.
— Ой, вот не надо этого, не надо так недовольно рычать. Всего одну ночь поохраняешь своего лучшего на свете друга. Подумаешь, сложности...
— Я тебе не друг.
— О, вот оно как! То есть, ты кому попало позволяешь натирать твою задницу ромашкой. Понятно. Я так и думал.
С несказанной горечью думал он об Илоне: она ушла из жизни, бросила его в беде, она умерла, что ж, умереть – это проще простого. Её место было рядом с ним, и на миг ему показалось, что она могла остаться в живых, если бы захотела. Но она поняла, что лучше не заживаться на свете, что не стоит жить ради кратких мгновений земной любви, когда есть иная, вечная любовь. Да, она многое поняла, куда больше, чем он, и он чувствовал себя покинутым, обманутым, зная, что вернется домой, будет жить без неё, будет читать, работать понемногу и молиться господу в утешение, нет, он не станет вымаливать у бога того, что бог не может дать, не может потому, что любит людей.