Что такое «цветная» революция? Это попытка неконституционного изменения власти под внешне благовидными предлогами с обязательным использованием внешнего фактора.
Месть — это не дело государства. Государство занимается обеспечением безопасности своих граждан.
БРИКС — это зонтичная структура, и из неё ни одна страна не захочет выйти, престижная, основанная на русских технологиях, китайской рабочей силе, индийских и южно-африканских средствах и бразильских ресурсах. Там нет ни европейцев, ни американцев, только развивающиеся экономики, являющиеся основными важными на континентах. БРИКС будет развиваться долго, но это надежная и эффективная структура, что доказывают все американские и европейские печатники, перед каждым саммитом пишут, что его нет. Благодаря БРИКСу G20 стало более надёжной площадкой переговоров, чем старая G 7. В западной прессе каждое упоминания G20 выражается в её бесполезности и количество этих публикаций неуклонно растёт, но растёт так же интерес к ней у что-то представляющих собой в мире государств.
Это борьба традиционного общества с постмодернизмом. Постмодернизм, который отрицает любые морально-нравственные установки, он борется и разрушает традиционное общество. В традиционном обществе все эти вопросы решаются понятно, и прямо, и просто — рубильниками, палками, авторитетом старейшин и так далее. Постмодернизм разрушает традиционное общество. Это общемировой, глобальный процесс. И главный тренд постмодернизма — это как раз отсутствие вообще каких-либо морально-нравственных критериев. И интернет, между прочим, это передовой, авангардный, технологический носитель постмодернизма. Это именно та площадка, та платформа, которая и разрушает эти вещи — авторитеты, мнения, морально-нравственные устои. Потому что там оказалось можно делать всё, быть совершенно безнаказанным и не нести за это никакой ответственности и, более того, — культивировать порок. Поэтому, ничего у вас не получится, пытаться обходить эти темы — не получится. Не получится сохранить свободу интернета и ждать там, знаете, Сергей, при всём уважении... Кричать им: «Остановитесь! Доколе!?» Да плевать они хотели на ваши призывы! Вот в чём дело! Плевать они на это хотели! И они вам об этом пишут! И вы можете там обкричаться: «Остановитесь!» Это никто там не услышит. Потому что это так вкусно, так сладко — зайти туда вот этой вши и почувствовать себя там лидером мнения! Это оргазм, извините за выражение. Человек, который ничего из себя не представляет, вдруг становится лидером мнения! И он несёт всех! Он профессор всех наук! Он всё знает! Он всё понимает! Ему на всех наплевать! Они этим упиваются! Это наркотик! Понимаете? Это и есть постмодернизм! Поэтому, просто вот эти заклинания по поводу интернета — ничего не выйдет. Там придётся возвращаться к механизмам традиционного общества.
Но «дуракам закон не писан». В подобном положении, когда власть безгранична, а цели ее не определены и не поддаются определению, повсеместное распространение нравственного зла и почти физическая неспособность людей, наделенных властью, выполнять свои обязанности может быть причиной ужасных потрясений.
Как поправить грех грехом — тема революции. И поправляющий грех горше поправляемого.
В 1954 году я был в одном московском доме, среди студенческой компании. За бутылками сидра и кабачковой икрой мы читали свои стихи и спорили. И вдруг одна восемнадцатилетняя студентка голосом шестидесятилетней чревовещательницы сказала:
— Революция сдохла, и труп ее смердит. [Это была Юнна Мориц… — Е. Е., 1998]
И тогда поднялась другая восемнадцатилетняя девушка с круглым детским лицом, толстой рыжей косой и, сверкая раскосыми татарскими глазами, крикнула:
— Как тебе не стыдно! Революция не умерла. Революция больна. Революции надо помочь.
Эту девушку звали Белла Ахмадулина. Она вскоре стала моей женой.
К. Г. Шахназаров сказал, что мы пришли в прихожую западного мира. Нет. Они хотели сделать из нашей страны прихожую и кладовку заодно. Чтобы мы остались там и приносили припасы к общему столу. Метафора замечательная. Мы хотели сесть за общий стол, нам сказали: только в виде блюда. Или в виде обслуги. По-своему они правы. Мы должны избавиться от комплекса неполноценности, но нужно учитывать, что нам очень мешают от него избавиться. Вся концепция заточена на то, чтобы этот комплекс обновлялся. Когда мы сказали, что нас это не интересует, эти способы приобрели тот характер, который мы сейчас наблюдаем на Украине, в Сирии и т. д. Нас стали вовлекать в концепцию комплекса политической неполноценности и выводить на болезненное состояние. Но мы не больны. И бо́льшая часть мира не больна. Запад — это громадное количество групп влияния, из которых добрая половина, если не бо́льшая часть нормально и адекватно относится к России.
Демократия не ставит вопросы: «хорошо» или «плохо». Демократия — это, в первую очередь, процедуры и их соблюдение.
Ловлю себя на мысли, что мне все время хочется цитировать самого Дзержинского. Его дневники. Его письма. И делаю я это не из желания каким-либо образом облегчить свою журналистскую задачу, а из-за влюбленности в его личность, в слово, им сказанное, в мысли, им прочувствованные.
Связка Россия, Индия, Китай дико бесит американцев. Сейчас они хотят натравить Индию на Китай, приглашая её в Тихоокеанский проект к странам Австралии, Японии. В экономике и финансах им интересен БРИКС. Но играют там на разных политических досках, ей отводится там роль «пушечного мяса» в торговой войне с Китаем. Ничего нового, опять англосаксы хотят руками индусов-сипаев воевать в «опиумной» войне против тайцев. Но Индия слишком долго была в их рабой, чтобы вернуться в колониальное прошлое. Сейчас она влиятельна и может вести свою политику. Современная система координат — это перекрещивающиеся структуры, и мы должны понимать, что жестких союзов сейчас добиться практически невозможно. Это флуктуирующие союзы, они меняются в зависимости от ситуации. Мы можем рассчитывать на честные партнёрские отношения, а вот союзы только в каждой ситуации с каждым партнёром надо разрабатывать.
Cлайд с цитатой