Нацию терзает праведная дрожь,
Пучится анархией милая страна.
Армия командует направо и налево
Вся советская отчизна погружается в **вно.
Ибо — наша правда,
Наша вера,
Наше дело — Анархия!
Всё, что не анархия — то фашизм! Но ты хочешь быть фюрером. Он хочет быть фюрером. Я хочу быть фюрером. Мы все хотим быть фюрером!
Был такой герой — у него был гной
Злые песни петь про свою беду
Он всё время орал и с майором воевал,
И другим помешал, и себя залажал
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Был такой чувак — у него был крест
Он глазами зеленел, ожидая Годо
Он всё время ждал и колёса жрал
Не дождался ничего и ушёл в никуда
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Был ещё один — у него был кайф
На гитаре играть и писать стишки
А теперь он в сапогах и с ружьём на плече
Его руки дрожат, как сопля на ветру
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Я всё это видал и слыхал уже не раз
Я сугубо наблюдал, закрываясь лицом
И все песни мои одинаковые
И похожи на гражданскую оборону...
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Казарменный порядок уничтожил любовно
Запёкшуюся тряпку заскорузлого права.
Всемирные солдаты заучили дословно
Единственный параграф мирового устава:
«Соблюдай лишь один закон:
Кто сильнее — тот и прав!»
Всё, что не анархия — то фашизм! Но ты хочешь быть фюрером. Он хочет быть фюрером. Я хочу быть фюрером. Мы все хотим быть фюрером!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,
Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.
Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,
И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,
В стране объявлена, вроде,
Борьба с такими как я,
Но я еще на свободе,
И здесь же мои друзья.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».
Cлайд с цитатой