Нацию терзает праведная дрожь,
Пучится анархией милая страна.
Армия командует направо и налево
Вся советская отчизна погружается в **вно.
Ибо — наша правда,
Наша вера,
Наше дело — Анархия!
Нацию терзает праведная дрожь,
Пучится анархией милая страна.
Армия командует направо и налево
Вся советская отчизна погружается в **вно.
Ибо — наша правда,
Наша вера,
Наше дело — Анархия!
Был такой герой — у него был гной
Злые песни петь про свою беду
Он всё время орал и с майором воевал,
И другим помешал, и себя залажал
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Был такой чувак — у него был крест
Он глазами зеленел, ожидая Годо
Он всё время ждал и колёса жрал
Не дождался ничего и ушёл в никуда
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Был ещё один — у него был кайф
На гитаре играть и писать стишки
А теперь он в сапогах и с ружьём на плече
Его руки дрожат, как сопля на ветру
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Я всё это видал и слыхал уже не раз
Я сугубо наблюдал, закрываясь лицом
И все песни мои одинаковые
И похожи на гражданскую оборону...
Петля затянулась, потолок задрожал.
Петля затянулась наугад — западло!
Казарменный порядок уничтожил любовно
Запёкшуюся тряпку заскорузлого права.
Всемирные солдаты заучили дословно
Единственный параграф мирового устава:
«Соблюдай лишь один закон:
Кто сильнее — тот и прав!»
Всё, что не анархия — то фашизм! Но ты хочешь быть фюрером. Он хочет быть фюрером. Я хочу быть фюрером. Мы все хотим быть фюрером!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
— А у твоей доченьки папа виртуальный, и очень может быть, что скоро новый папа появится, не родной, зато постоянный, и ему, а не тебе она будет говорить: «Пап, нарисуй мне бегемотика».
— А не надо говорить со мной на такие темы, потому что у меня больные сосуды, если вы не хотите вызвать скорую помощь, потому что я нафиг кого-то травмирую!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
— Давайте, не стесняйтесь...
— Я знаю ответ, мистер Гаррисон.
— Бэ — ме-ме-ме....
— Заткнись, жирный!
— Э-э-э.. Не называй меня жирным, хе*ов жид!
— Эрик! Ты что только что сказал слово на букву " Ха"?.
— Жид! Он имел в виду хе*в.
— В школе нельзя говорить х*. Ты — жиробас е*чий!