— Гувернёр у меня был француз. Прекрасный человек... Он учил меня «всему шутя, не докучал моралью строгой, слегка за шалости бранил»...
— «И в Летний сад гулять водил»...
— Да, мы любили с ним гулять в Летнем саду.
— Боже мой, неужели это никогда не повторится?!..
Вернуться, забыться, сиреневым снегом укрыться,
с дворнягой беседовать, печку топить поутру,
и кручей седой, словно крепостью, отгородиться
от доброго света, который не верит добру.
Но некуда деться от пошлой тоски самоедства.
Тоска — не княжна, не утопишь на стрежне реки.
Одно, говорят, существует народное средство...
Да много ль кого излечило оно от тоски?
Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.
Кто же вы, таинственный незнакомец? Я вас вижу второй день, и вы опять меня поражаете.
Мне бы за море, в тёплые края... Рад бы, как говорится, в рай, да вот грехи не позволяют.
Наша жизнь мне тогда казалась самым обычным делом, а теперь, просеянная сквозь сито воспоминаний, представляется просто невероятной и удивительной. Это, должно быть, ностальгия и тоска.
Опять туман, как в сказке детской...
И пахнут порохом зрачки.
Не отмахнешься фразой меткой
Ни от любви, ни от тоски.
Я шёл во тьме дождливой ночи
И в старом доме, у окна,
Узнал задумчивые очи
Моей тоски. — В слезах, одна
Она смотрела в даль сырую...
Я любовался без конца,
Как будто молодость былую
Узнал в чертах её лица.
Она взглянула. Сердце сжалось,
Огонь погас — и рассвело.
Сырое утро застучалось
В её забытое стекло.
Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Она настигает внезапно, не усиливается и не ослабевает постепенно. К ней невозможно подготовиться. Ее нельзя описать и проговорить, нельзя выплакать со слезами. Тоска при депрессии с тоской при ностальгии не имеет ничего общего, кроме названия.
Тоска одиночества наверняка усиливает все недуги. Интересно, а есть такой диагноз: неприкаянность и отсутствие любви?
Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.
Cлайд с цитатой