Посудите, люди добрые, каково жить в чужой дальней стороне.
Какое приятное занятие эти танцы! Ведь уж как хорошо. Что может быть восхитительнее?
Посудите, люди добрые, каково жить в чужой дальней стороне.
Какое приятное занятие эти танцы! Ведь уж как хорошо. Что может быть восхитительнее?
Конечно, лучше уж рослого, чем какого-нибудь мухоморика. И пуще всего, чтоб не курносого, беспременно чтобы был брюнет; ну, понятное дело чтоб и одет был по-журнальному.
Иуда ведь тоже Христа за деньги продал, как мы совесть за деньги продаем... А что ему за это было?
Первый долг, чтоб дети слушались родителей. Это не нами заведено, не нами и кончится.
Я все хирею: то колики, то сердце бьется как маятник; все как словно тебя подманивает али плывешь по морю, так вот и рябит меланхолия в глазах.
Храбростью-то никого не удивишь, а лучше тихим-то манерцем дельце обделать. Там после суди владыка на втором пришествии. Хлопот-то только куча. Дом-то и лавки я на тебя заложу.