Когда я вспоминаю, что мы с вами творили, у меня делается сердцебиение!
Кто же вы, таинственный незнакомец? Я вас вижу второй день, и вы опять меня поражаете.
Когда я вспоминаю, что мы с вами творили, у меня делается сердцебиение!
Кто же вы, таинственный незнакомец? Я вас вижу второй день, и вы опять меня поражаете.
Я — Буба Касторский, оригинальный куплетист!
Пою себе куплеты я, кажется, ничего.
Пою себе налево,
Пою себе направо,
И так, как я пою, уже никто не может петь.
А почему? Да потому, что...
Я — Буба Касторский, оригинальный куплетист!
Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.
Жил-да-был на белом свете симпатичный парень целых двадцать лет
И твердил все годы эти, что любви на белом свете больше нет.
Но однажды он случайно вдруг глазастую девчонку увидал,
И назначил ей свиданье, и пришел, и с нетерпеньем ожидал.
А девчонка та проказница,
На свиданье не показывается!
Он и есть, и пить отказывается,
А любовь-то есть, оказывается!
Есть! Есть!
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
— Ты соответствуешь моему чувству прекрасного. Ангельская красота и демоническая безнадежность. Понимаешь, о чём я?
— Ты хочешь меня трахнуть?
— Может быть. Но я выражаю это несколько поэтичнее.
— Девочки, давайте выпьем, за детей! Дети — это цветы жизни!
— Иногда это единственные цветы, которые подарит тебе муж после свадьбы!