Забавно, но написать плохой роман так же трудно, как написать хороший, — тот же каторжный труд, та же жуть, великое множество катастроф.
До изобретения аннотаций на суперобложках автор был вынужден создавать себе имя писательским мастерством.
Забавно, но написать плохой роман так же трудно, как написать хороший, — тот же каторжный труд, та же жуть, великое множество катастроф.
До изобретения аннотаций на суперобложках автор был вынужден создавать себе имя писательским мастерством.
Между писателем и лошадью разница лишь в том, что лошадь не понимает языка лошадиных барышников.
Герои моего романа — мои собственные возможности, которым не дано было осуществиться. Поэтому я всех их в равной мере люблю и все они в равной мере меня ужасают; каждый из них преступил границу, которую я сам лишь обходил. Именно эта преступная граница (граница, за которой кончается моё «я») меня и притягивает. Только за ней начинается таинство, о котором вопрошает роман.
Роман — не вероисповедание автора, а исследование того, что есть человеческая жизнь в западне, в которую претворился мир.
Заслуга одних состоит в том, что они хорошо пишут. Заслуга других в том, что они не пишут совсем.
У писателей секса не бывает в принципе, так что всё их творчество на эту тему, по сути, строится на одних догадках.
В Советском Союзе писатели — очень важные люди. Сталин сказал, что писатели — это инженеры человеческих душ. ... в Америке у писателей совершенно иное положение — чуть ниже акробатов и чуть выше тюленей.
— Твой срок вышел три месяца назад, что происходит?
— Сердце не лежит. Романтическая литература больше не настоящая.
— Не настоящая? Кто бы говорил, ты пишешь о людях, которые плывут в закат на лодке.
— А что будет на следующий день, когда взойдет солнце?
— Следующего дня не существует. Не путай реальность с романтической новеллой.
Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели. Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!
Писатель, произведения которого не имели успеха, легко становится желчным критиком: так слабое и безвкусное вино может стать превосходным уксусом.