– Люцифер! Когда-нибудь тебе всё равно придётся выйти и поговорить... с Богом.
– Прямо как в плохой серии «Полного дома».
– Если папа хочет что-то сказать, пусть сам и скажет, а до тех пор я буду у себя.
– Ты не у себя.
– Он у меня.
– Люцифер! Когда-нибудь тебе всё равно придётся выйти и поговорить... с Богом.
– Прямо как в плохой серии «Полного дома».
– Если папа хочет что-то сказать, пусть сам и скажет, а до тех пор я буду у себя.
– Ты не у себя.
– Он у меня.
— С каких это пор ты стал далек от проблем насущных? Обкурился? Яду выпил?.. Эти люди – игрушки в руках ангелов.
— Ангелы здесь главные.
— И когда ты успел с этим смириться?
— Когда понял, что на «Апокалептитанике» все шлюпки у ангелов.
— Я, может, не несу тяжесть всех этих испытаний, но я донесу тебя.
— Ты понял, что только что процитировал «Властелина колец»?
— На теле нашли чужие отпечатки пальцев.
— Ого! Мой внутренний Шерлок Холмс аж пукнул от удивления.
— У нас нет выбора!
— Разве это не самый главный вывод после всего, что мы делали, — что выбор есть всегда?
— Большинство людей думает, что я горю огнём, хотя на самом деле — как раз наоборот.
— Я оповещу СМИ.
— То, что эти трюкачи сегодня надрали мне зад... было вроде терапии.
— Ты посмотрел в лицо своему страху.
— Именно. Да что вообще клоуны могут теперь мне сделать?
— Когда я сказал отцу, что меня напугало существо в моем шкафу, он дал мне пистолет 45-ого калибра.
— А что он должен был сделать?
— Мне было 9 лет. Он мог просто сказать «Не бойся темноты».
— Шутишь? Её надо бояться!
— И что мы... Дин, не спать! И что мы ищем?
— Он чума, значит выглядит больным.
— Тут все больные...
— Я тебе соврал. Я помню всё, что со мной было в пекле, всё, Сэм.
— Ну так расскажи.
— Нет, врать я больше не буду, но и говорить я об этом не хочу.
— Дин, нельзя в одиночку тащить это бремя. Позволь, я помогу тебе.
— Как? Ты в самом деле думаешь, что разговор по душам что-то изменит, каким-то образом исцелит меня? Это ведь не сегодняшний кошмарный день.
— Я знаю это.
— То, что я видел, не передать словами и забыть это нельзя и ничего тут не поправишь, потому что оно вот здесь. Навсегда. Ты не поймёшь, а я не сумею тебе объяснить.