Вера имеет один несомненный плюс: она ничем и никем не уязвима.
Люди находят друг друга по запаху эмоций.
Вера имеет один несомненный плюс: она ничем и никем не уязвима.
Непоколебимая вера в победу и в самого себя может в разы увеличить силу бойца. Именно в этом заключается секрет силы Лины. С раннего детства её учили фехтовать лучшие наставники и она знает, что победит. Другими словами, она знает, что сильнее всех, и её убеждения способны переписать даже основные законы этого мира.
Мы каждый день покупаем чужие улыбки и продаём свои. Искренние и лживые, хитрые и открытые, грязные и чистые, лицемерные и вежливые… И лишь улыбку Любви пока нельзя ни купить, ни продать, — но дьявол работает над этим…
Даже когда его сбивали с ног, он не переставал планировать следующий шаг. Наруто знает, что вера в себя может дать ему силу изменить свою судьбу. А кроме того, у него отличный удар.
Если б я был дурачком,
Я бы бегал за ней по полям
И размахивал рваным сачком.
Если б я был подлецом -
Посадил бы её под замок,
Погубил бы, и дело с концом.
Но опять разрывается сердце моё,
Стоит лишь мне услышать дыханье её...
Скажи мне,
Чем виновата любовь? Чем?
Море – мой преданный друг. Как все понимающий, молчаливый пес. Море не раз возвращало меня к жизни.
Он не мог подолгу смотреть на неё, как на солнце, но видел её, как солнце, и не глядя.
Усталость забыта,
Колышется чад,
И снова копыта,
Как сердце, стучат.
И нет нам покоя,
Гори, но живи!
Погоня, погоня,
Погоня, погоня
В горячей крови!
Стихотворная книга это мёртвая осень;
стихи — это чёрные листья
на белой земле,
а читающий голос дуновение ветра:
он стихи погружает
в грудь людей, как в пространство.
Поэт — это дерево
с плодами печали:
оно плачет над тем, что любит,
а листья увяли.
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.