Во всём его виде читалось одно — чувство вины. Оно, как физическая сила, как что-то липкое, было повсюду.
Нужно издать такой закон, по которому всем запрещается быть счастливыми, когда ты несчастен, — особенно твоим лучшим друзьям.
Во всём его виде читалось одно — чувство вины. Оно, как физическая сила, как что-то липкое, было повсюду.
Нужно издать такой закон, по которому всем запрещается быть счастливыми, когда ты несчастен, — особенно твоим лучшим друзьям.
Теперь она знала, что за темнотой, страхом и глубинами всегда есть свет. Всегда есть солнце, воздух, простор и свобода, к которым нужно стремиться. Выход есть из любой ситуации, поэтому не нужно ничего бояться.
Самый сильный страх — это то, что никогда нельзя знать, что на уме у другого человека.
Никто не говорил ей эту простую истину – не всех должны любить. Это было так просто, как дурацкие кривые на уроке математики. Существовала большая счастливая середина, куда относились безмятежные парочки и семьи, обедающие и смеющиеся за большим столом. А на заостренных концах находились неправильные люди – чудаки, придурки и ничтожества, как она.
Слезами горю не поможешь... да неужели?... Но это же моя семья... Моя мама... и тот человек... мы так смеялись, нам было так весело вместе... Разве я о многом прошу? Разве в жизни нет ничего, кроме бескрайней печали?... Или это всё я виновата?