Н. Скоффер

В старом скрипучем доме жил в Бервикшире Томми,

Где на холмах зеленых вереск душистый цвёл.

Нянькиным глупым сказкам с детства не верил Томми,

Верил в ситкомы Томми, в «Рэйнджерс» и рок-н-ролл.

Томми не верил в сказки, Томми поехал в Глазго,

В пахнущий травкой кампус, чтобы шальной весной

Клясться в любви до гроба нежным зеленым глазкам

И через год с коляской в парке гулять с женой.

Вновь поселился Томми в старом отцовском доме,

Осень прошла в заботах, следом за ней зима,

А тихой майской ночью песню услышал Томми

И убежал в истоме из дому прочь, к холмам.

Весело ржали кони, вереск звенел на склоне,

Эльфы смеялись: «Томми! Томми, станцуем рил!»

Нянькиных глупых сказок Томми, увы, не вспомнил,

Он ничего не понял, он в хоровод вступил.

В залах, что под холмами, ярко горело пламя,

Ритм отбивали ноги, в сердце стучала кровь.

Сын и жена казались Томми смешными снами

Только к рассвету память к Томми вернулась вновь.

Эльфы, смеясь, как дети, вывели на рассвете

Из золотых чертогов, из колдовского сна.

Томми в лицо ударил пыльный горячий ветер,

Мчащийся по планете там, где прошла война.

Плачь на руинах, Томми, плачь о погибшем доме,

Те, кто тебе был дорог, твой не услышат крик.

Всё, что тебе осталось, — нянькины сказки помнить,

Плачь на руинах, Томми, глупый смешной старик.