Ватари Ватару. Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман

... Я должен настроиться на разговор; на эмоциях мы не сможем понять, кто прав, а кто виноват, и поправить друг друга. Впрочем, проблем нет: мои эмоции уже мертвы, остались лишь эмоции со знаком «минус».

Другие цитаты по теме

Желания, инстинкт самосохранения, ревнивая ненависть. Я могу просчитать действия людей, основанные на таких сильных отталкивающих эмоциях. Потому что у меня самого их полно. Такое несложно представить и вполне можно понять, воспользовавшись логикой.

Но в противном случае всё куда сложнее.

Трудно представить чувства людей, не укладывающиеся в логические рамки, когда не работают понятия выгоды и потерь.

Нет ничего хуже, чем зло, которое прячется. Если кто-то оскорбляет тебя прямо в лицо, ты можешь ответить ему тем же. Или направить накопленный гнев и стресс на что-то другое. Такие тяжёлые эмоции — это сильный источник энергии, которую можно использовать в мирных целях. Но когда злость, зависть, мелочность направлены не на тебя, ты не можешь испытать сильные эмоции. Ощущаешь лишь смутное беспокойство.

... А что тогда насчёт отношений между сёстрами или между ней и её матерью?

Они жили вместе дольше пятнадцати лет, под одной крышей, разделяя одни и те же воспоминания, одни ценности. И всё равно конфликтуют, всё равно не понимают друг друга? Как они тогда могут общаться с посторонними?

Эмоциональное удовлетворение ещё не означает, что всё замечательно. Это не устраняет реальные проблемы и не делает их незначимыми.

Хаято Хаяма – человек, который может всё.

Настоящий сверхчеловек. Крутой, добрый, с бодрящей улыбкой, начитанный и спортивный.

Именно такое впечатление у всех и создаётся. Все думают, что Хаято Хаяма – хороший парень.

А все ли?

Так ли это на самом деле?

Есть ровно один человек. Ровно один человек, который точно так не думает.

Который так мне прямо и сказал.

«Я не такой хороший человек, каким ты меня считаешь».

Меня устраивает быть эгоистично названным и эгоистично разочарованным. Я ничего не ожидал с самого начала и ничего не ожидаю впоследствии. Я ничего не ожидаю вплоть до дня моей смерти.

Итак, первый принцип: чтобы не страшиться одиночества, думай о незнакомцах как о чужих людях. А других принципов и не надо.

Что хорошо, травмы оказались не слишком серьёзны.

Что не очень хорошо, в больнице меня навещали только мои родные.

Раз в три дня. Чёрт побери, могли бы и каждый день приходить…

Мои эмоции и сентиментальность трудно описать словами, из-за чего они и крайне опасны: можно придать им любую форму, и в то же время очень сложно их описать другому человеку так, чтобы он понял. Они – это нечто непрозрачное, бесформенное, нечёткое, и, если их и оформить в слова, неизбежно возникнет серьёзная ошибка. Тем более, мне не очень хочется придавать им конкретную форму.

— Восприятие окружающих день за днём меняется. Когда проводишь много времени с кем-то, растёшь вместе с ним, постепенно начинаешь понимать его.

— Вообще-то, я не чувствую, чтобы мы росли. Всё время повторяем одно и то же.

— Но какие-то изменения всё равно происходят.