— Ты считаешь, что видишь истину, — сказал Арин Кестрел по-герански, — потому что люди позволяют тебе верить в это. Если ты обвинишь геранца во лжи, думаешь, он посмеет возразить тебе?
У тебя есть выбор. Закон гласит, что через три года ты должна выйти замуж, но не предопределяет за кого. В любом случае время есть. — Он в шутку толкнул ее плечом, как ребенок, начинающий драку ради забавы. — Время есть, и его достаточно, чтобы я успел убедить тебя сделать правильный выбор.
— Не многовато ли вина для этого времени суток?
— Я надеюсь напоить тебя им и заставить рассказать о том, о чем ты не будешь сожалеть.
Кестрел сделала глоток, наблюдая, как Ронан наполняет второй бокал, и произнесла:
— А за себя ты не боишься?
Он выпил.
— С чего бы это?
— Может быть, ты сам проговоришься о том, о чем не хотел бы. Насколько я знаю, ты был с визитом у леди Фарис.
— Ревность, Кестрел?
— Нет.
— Жаль, — вздохнул он. — Печальная же правда в том, что Фарис — лучший источник сплетен.
— Которыми ты поделишься.
— Это просто волосы, — сказала Сарсин. — Они отрастут.
— Да, — ответил Арин. — Но не все можно вернуть.
— Зимнее яблоко, — произнесла Кестрел. — Арин, ты подкупил моего коня!
— Я? Нет.
— Да! Неудивительно, что он так тебя любит.
— Ты уверена, что это не благодаря моей приятной внешности и обаятельным манерам?
— Я удивлена, что геранцам чем-то нравились валорианцы. Я полагала, что вы считали нас неразумными варварами.
— Дикими созданиями, — пробормотал Арин.
Кестрел была уверена, что ослышалась.
— Что?
— Ничего. Да, вы были совершенно бескультурными. Ели руками. Развлечением для вас было наблюдать, кто и кого убьет первым. Однако, — он встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза, — вы славились и еще кое-чем.
— Чем? Что ты имеешь в виду?
— Ты можешь не считать меня своим другом, — сказала Кестрел Арину, — но я тебя своим считаю.
— Прости меня, — сказал он. — Плут никогда не должен был стать для тебя угрозой. Тебя не должно даже быть в этом доме. Ты оказалась в этом положении, потому что я поставил тебя в него. Держу тебя здесь. Пожалуйста, прости меня.
Ее пальцы, тонкие и сильные, замерли.
Арин рискнул прикоснуться к ее ладони, и Кестрел не отняла.
— Кем ты был до войны?
Он приподнял бровь.
— А ты?
Лицо Лиры подернулось тенью.
— Я не помню.
Арин тоже солгал:
— Как и я.
— Арин, — произнесла она, вглядываясь в его лицо. — Это был твой дом? Я говорю про виллу. До войны ты жил на ней?
Cлайд с цитатой