Мы уйдём под воду, будто Курск,
Мы сгорим, будто Беслан.
Выйдем в окна, как десант,
Прыгнем в небеса.
Мы с тобой с одного дома, на пятом мы жили.
Мы ходили с тобой в одну школу — мы в доску чужие.
Кажется, у нас все в полном непорядке -
Мы в истории оставим, максимум, на фильтрах отпечатки.
Хватит служить нам молебны и ставить свечи!
Пока вставали с колен, нам сели на плечи!
Пора мне выйти из себя, а то совсем размяк -
Сходить в магаз сразу за двумя.
Разве в такой ситуации люди не прощаются? Будь сильным, дитя. И не делай такое грустное лицо.
– Тебе не кажется, что прощание с ребенком сделает твою смерть еще тяжелее?
– Но разве это того не стоит?
Война... никто больше не заводит часов. Никто не убирает свеклу. Никто не чинит вагонов. И вода, предназначенная для утоления жажды или для стирки праздничных кружевных нарядов крестьянок, лужей растекается по церковной площади. И летом приходится умирать...
— Что будет, когда я умру?
— Не говори так.
— Нет, правда. Когда я умру, и меня похоронят, тебе не надо будет возвращаться домой. Что тогда будет?
— Не знаю.
— Ты когда-нибудь осядешь на месте?
— Доктор этого не сделает, и я не могу. Я продолжу путешествовать.
— И продолжишь меняться. Лет через 40-50 появится женщина, идущая по рынку на какой-нибудь планете в миллиардах миль от Земли, но она уже не будет Розой Тайлер. Она даже не будет человеком.
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.
А дни проходят быстрые,
Уходят сладкие,
Встретимся мы обратно
Во зеленом садике.
По дорожкам каменным
Понесут нас голеньких,
Поставят крестики,
Напишут нолики...
Cлайд с цитатой