Каждая минута счастья в наши времена — это серебряная крупинка в золе.
В памяти надежды нет. Она может быть прекрасной, но в ней нет надежды. В отказе от борьбы нет обетования победы.
Каждая минута счастья в наши времена — это серебряная крупинка в золе.
В памяти надежды нет. Она может быть прекрасной, но в ней нет надежды. В отказе от борьбы нет обетования победы.
— В конце концов думаешь — будь что будет — и ложишься в чью-то ладонь.
— ... И тот, в чью руку ты лег, обнаруживает себя сжимающим рукоять меча — и что ему делать с мечом?
— Разве меч может знать, что нужно с ним делать? Разве он может сказать?
— Скажи, Галадриэль, отчего так печально и больно — любить?
— Разве только печально и больно? Ничего больше?
— О, нет, сестра... Конечно, нет... Но сейчас все эти радости кажутся такими преходящими — словно ничего и не было.
— Если бы не было ничего, ты бы не чувствовала потерю так остро.
— Одно дело — иметь и потерять; другое — так и не получить... Тем проще закончить, если и не начинать.
— Но ведь тот, кто имел и потерял — все же радовался, пусть и короткое время... А тот, кто из боязни потерь отказался от обладания, так и не был счастлив... Он все равно будет горевать в разлуке, и горечь его будет больше, потому что именно упущенные возможности рисуются воображению особенно заманчивыми...
Лютиэн улыбнулась и свободной рукой вынула из своей вышивки иглу.
— Посмотри, сестра, — нитка тянется за ней. Сама по себе она не может создать узора на основе, не может соединить плечо и рукав — ибо неспособна проколоть ткань; но и игла без нее ничего не вышьет и не сошьет.
— Ты знаешь, куда он пойдет, — проговорил Келеборн. — Ты знаешь, что оттуда нет возврата.
— Куда игла, туда и нить, лорд Келеборн.
Прежде он верил в возможность искупления, но сейчас потерял эту веру. Бывшее не сделать небывшим.
— Я избрала его по своей воле. Я люблю его, отец.
— О, Эру милостивый... — Тингол застыл у окна, подставив лицо утреннему ветерку. — Как такое возможно?
— Не знаю, отец. Должно быть, это в крови.
— Что? — Тингол на каблуках развернулся к ней и взял за плечи.
— Ты никогда не думал о том, какая пропасть разделяет тебя и мать? И чего стоило ей перешагнуть эту пропасть? И зачем она это сделала? Равная духам солнца, луны и звезд, она пришла к тебе, потому что полюбила тебя.
— Ты не можешь сравнивать.
— Кто и когда лишил меня этого права?