Не оттого ль, что думаю всегда
О том, что вряд ли вновь мы встретимся с тобою,
Вся грудь моя
Так сильно в эти дни
Наполнена тоскою безысходной!
Не оттого ль, что думаю всегда
О том, что вряд ли вновь мы встретимся с тобою,
Вся грудь моя
Так сильно в эти дни
Наполнена тоскою безысходной!
О, эти встречи
Только в снах с тобой, -
Как это сердцу тяжело...
Проснёшься — ищешь, думаешь — ты здесь.
И видишь — нет тебя со мной...
Чем жить мне так,
Как я живу,
Чем без тебя в тоске томиться,
Хотел бы в дерево, в скалу я превратиться,
Чтоб ни о чем не тосковать!
В душе
Всегда храню любовь к тебе.
Но не судьба нам встретиться с тобою,
И горя, и тоски я полон!
Лишь издали любуюсь на тебя...
И дальше мы с тобой
Должны молчать,
Зачем же вновь
Мы начали встречаться?
Ведь все равно ничем не кончится любовь...
И даже в лжи
Всегда есть доля правды!
И, верно, ты, любимая моя,
На самом деле не любя меня,
Быть может всё-таки немного любишь?
Ах, множеством слоев
В саду ложится снег,
Сугробы глубоки, и все ж намного глубже
Была моя тоска,
Когда я ждал тебя!
Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Я знаю их — часы скорбей:
Мученья, упованья, страх,
Тиски обид, шипы страстей,
Цветы, рассыпанные в прах;
Бездонный ад над головой,
Пучины стон, недуг зари
И ветра одичалый вой -
Они со мной, они внутри.
Иной бы это разбренчал
На целый мир, как скоморох;
Но я о них всегда молчал:
Их знаешь ты, их знает Бог.