Не ищите улики, ведь не взять под вопрос
Чёрно-белые блики на клавирах берёз
Все торги и уступки, бабки, тряпки, гульба —
Чем дороже покупки, тем дешевле судьба
Так и жил, подражая, всяким, с кем ни свяжись,
И чужая, чужая ты была, моя жизнь
Я тобой не торгую, а на самом краю
Начинаю другую, но до нитки свою.
Я слышу, он орёт сквозь дым:
«Ща рукопашную дадим,
Едрёна сила, чтоб твою, державы мать...»
Вот этот краповый берет -
Бесплатный пропуск на тот свет,
Для тех скотов, что захотят его сорвать
Потом всё было, как во сне:
Пришли ребята на броне,
Кругом свои, и наша кончилась война,
А мы сидим, как дураки -
Спина к спине, в руках — штыки,
Акация, блокпост, и тишина...
И что-то говорит комбат,
И мы смеёмся невпопад,
И матерится, как сапожник, старшина -
Мы были здесь, и не сдались,
Но пятерых не дождались.
Кого-то — мать, кого-то — дочь, кого — жена.
Я поднимаюсь во весь рост,
За мой расстрелянный блокпост,
И сам не верю, что я цел и невредим,
И белой краской на посту,
Чтоб было видно за версту,
Я написал: «Спецназ непобедим!»
Вечер, перечеркнутый дождём,
Разговор, и снова ни о чем,
И в ладонях не сберечь пламя этих свеч -
Больше мы их вместе не зажжём.
Опадет и облетит листва,
Вот уже и не нужны слова.
Может просто все забыть — так тому и быть.
И когда-то вспомнится едва.
Отпускаю, куда тебя отпускаю?
Отпускаю, ну, что поделаешь с тобой?
И, всё же, кто тому виной,
Что ты забудешь путь домой?
В окне зимы костер так светел,
Что сквозь него мерцают сны.
А снег всего лишь белый пепел,
Не долетевший до весны.
И эта огненная вьюга
Всего лишь старая игра.
Мы в наших снах сожгли друг друга
Чтоб греться светом от костра.
Белый пепел кружит над землей,
Белый пепел сгорит на глазах.
Мы зажгли эти сны в небесах,
Чтоб вернуться на землю с тобой.
Мне небеса вдруг обернулись пеклом,
Предательский удар из-за угла...
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
Что, черт возьми, творится в этом мире?!
Не разглядеть мне сквозь огонь и дым.
Я не Шарли, я — Су-24,
И где таблички с именем моим?
Земля обнимет, чтоб принять навеки,
Мой самописец пусть накроет мгла.
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
Я — русский. Я тот самый «колорад»,
cовдеповский отстой, рашист и вата.
Я тот, кто любит водку и Парад,
я — отпрыск победившего солдата.
Для нас святое — Родина и мать,
нас мир боится, потому, что знает:
Кому «умом Россию не понять»,
тому она привычно объясняет,
что есть на свете, окромя жратвы,
порядочность, достоинство, и совесть.
И наше, русское «иду на вы» -
для вас, братва, увы, плохая новость.
Накрывает ночь надежду ливнями,
Тёплые дожди бывают в Троицу.
Назови меня хоть раз по имени,
Ни о чём не думай — всё исполнится.
Попрошу у неба я прощения,
Для себя немного — ради радости,
Для воды холодной — освящения,
Для тебя — любви моей и парусник.
Паруса по ветру, медь — как золото,
Жаль, но мне не снятся корабли,
От дождя — карета, плащ — от холода,
В городе на краешке Земли!
Заплутал, не знаю где...
Чудо чудное глядел:
По холодной, по воде,
В грязном рубище,
Через реку, напрямик,
Брёл, как посуху, старик -
То ли в прошлом его лик,
То ли в будущем...
Одинока и горба,
Не моя ли шла судьба?
Эх, спросить бы... Да губа
Онемела вдруг...
Полем, полем, полем,
Белым, белым полем дым
Волос был чернее смоли -
Стал седым...
Где ты, скажи,
Как тебя найти мне?
Как дальше жить, без твоей любви?
Дверью скрипнешь, тихо уходя,
Небо плачет каплями дождя.
Где ты, скажи,
Как тебя найти мне?
Как дальше жить, без твоей любви?
Дверью скрипнешь, тихо уходя,
Небо плачет каплями дождя.
Cлайд с цитатой