В двадцать пять лет я еще стремился успеть получить мастера спорта международного класса. Если не звания грести, то чтоб перед девками хотя бы мускулами трясти.
Хемингуэй предпочитал писать не в кабинете, а в шумном кафе, а Цезарю лучше работалось, когда вокруг было полно спорящих сенаторов.
В центральной газете первые шесть полос лабуда с властителями дум: пространные интервью с актерами, дизайнерами, визажистами, длинная статья с предположениями, какую из своих секретарш вице-премьер имел, а какую только лапал.
Я родился здесь. В теле самца, человека, живу в конце двадцатого века и привычно считаю, что вот сейчас-то самые правильные законы и мораль... ну чуть-чуть шероховатая, дает сбои, но все же самая правильная. Менять уже ничего нельзя.
Люди посланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегая от обиды и тоски.
А я еду за туманом, за мечтами
И за запахом тайги.
Ни в одном фильме мы не высаживаемся в Америке, не наводим в США свои порядки. Это они начали. Они нас грязно и подло оскорбляют, расстреливая в книгах, фильмах, компьютерных играх.
Первые лица всегда строили себе дворцы, брали лучших женщин, а неугодных казнили в подвалах. Менялся только интерьер. И сумма затраченных средств.
Эти молодые все твердят про международное право, про правила войны, как будто можно придумывать правила, как убивать людей!
Cлайд с цитатой