Чем больше человек говорит, тем он делается понятней.
— Совсем плохо? — Поцокал языком, принимая саквояж и портплед. Однако не посторонился, загораживая Эрасту Петровичу вход во двор. — Не надо носичь в дом сторько зра. Пусчь останется тут.
Чем больше человек говорит, тем он делается понятней.
— Совсем плохо? — Поцокал языком, принимая саквояж и портплед. Однако не посторонился, загораживая Эрасту Петровичу вход во двор. — Не надо носичь в дом сторько зра. Пусчь останется тут.
Человек никогда не должен говорить о себе: «Я — дерьмо». Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.
Эмпирическим путем было установлено, что любовник не должен быть слишком молод. Юнцы пылки, но неловки и привязчивы. Со зрелым мужчиной интересней и безопасней.
Вечный компаньон сыщика — любопытство.
Когда сталкиваешься с загадочным феноменом, возникает неодолимое желание его разъяснить.
Жить на свете имеет смысл только ради счастья. Тот, кто прожил жизнь без счастья, подобен банкроту.
Нефть — это кровь Земли. А мы цирюльники, кровь земли качаем. Как сердце Земли — бьется медленно или быстро — от нас зависит.
Человек, долго шедший по Пути, а потом свернувший с него к тенистой роще, повесится там на первом же дереве.
И перестал жить скучно, начал жить нескучно. Потому что скучный жизнь хуже смерти, так?
— Так.
— Тогда чего смерть бояться? Скучный жизнь надо бояться.
Ведь нефтяной бизнес так уязвим — одна спичка, и от сверхприбыльного предприятия остаются головешки.
Нет ничего глупее и пошлее, чем переносить личные особенности одного человека или даже группы людей на целую нацию. Если такое обобщение даже имеет под собой основание, нельзя им слишком увлекаться — помни, что и у твоей собственной нации наверняка есть недостатки, бросающиеся в глаза другим народам.