Восемнадцатилетний считает, что самый лучший возраст — это восемнадцать лет, а тридцатилетний — его тридцать.
Хам почти всегда берет верх над интеллигентом.
Восемнадцатилетний считает, что самый лучший возраст — это восемнадцать лет, а тридцатилетний — его тридцать.
Порядочность в том и заключается. чтобы дать мерзавцу по зубам, до того как он, обнаглев от безнаказанности, даст в зубы вам, вашим детям и близким.
Мне мил любой приятель со студенческой скамьи, неважно, стал он президентом международного банка или слесарем.
Интервью одного телеведущего с другим телеведущим. Об их тяжелой, но благородной работе, полной опасности и риска, красивой и все еще недостаточно оцениваемой тупым правительством и тупым народом.
Наша недавно еще культурная страна вся — по крайней мере так утверждает брюхоголовое телевидение и пресса — скорбит по ушедшему клоуну или модельеру.
Похоже, войнам за обладание чужими территориями пришел конец. Их сменили войны за влияние.
Прирожденная или внедренная воспитанием деликатность заставляет нас избегать конфликтов, ссор, мы всегда уступаем, уступаем, уступаем...
Я предпочитаю не лицемерное всепрощение, а старую заповедь: око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Ведь если я прощу человека, выбившего мне глаз, он утвердится в своей безнаказанности, не так ли? Выбьет и второй. А если я в ответ за свой глаз вышибу ему его собственный, он подумает, стоит ли рисковать вторым. Да и другим предостережение.