Скажу, по своему опыту, что странный огонь и странные голоса никогда не приводили ни к чему хорошему.
— Мы все когда-то встретимся снова.
— Я надеюсь
— Надежда важна. Это последнее, что у тебя есть.
Скажу, по своему опыту, что странный огонь и странные голоса никогда не приводили ни к чему хорошему.
— Мы все когда-то встретимся снова.
— Я надеюсь
— Надежда важна. Это последнее, что у тебя есть.
— Работа должна приносить тебе достаточно денег для жизни, работа должна позволять тебе содержать свою семью, работа должна занимать определённое время. Босс должен уважать тебя. Работники должны иметь право поговорить, работники должны иметь право на жизнь, работники должны иметь право жить. Твоей матери всегда приходилось работать, но я хотел подарить вам обеим свободное время, я хотел, чтобы у неё были хобби и достаточно времени и денег на них, вот что сделало бы меня счастливым. Теперь я просто работаю ради нашей медицинской страховки и удержания дома. Пытаюсь, по крайней мере.
— Ты можешь что-нибудь сделать?
— В смысле, нам правда нужен профсоюз, легче сказать об этом, чем воплотить в жизнь. В шахтах и на фабриках всегда были профсоюзы, по крайней мере, какое-то время, но тут...
— И у меня есть кое-что для тебя, достала из подвала...
Носки с двойной пяткой – это не просто продукция какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий символ счастливого брака, узаконеного загсом.
— Семья — это отстой.
— Да. Хотя не с каждой так. Не с теми, чьи отношения строятся на странностях. И в них все работает. Они выглядят не так, как это было бы правильно, но в них все получается.
— Сразу же побегу домой. Посмотрю сработает ли твоя магия.
— Это не магия. Просто нули и единицы. А мы просто атомы и наше восприятие реальности — просто химические реакции. Убери это все и пуф, появится новая Вселенная.
— Вау.
— Прости.
— Ну, я пошла...