«... но что поделать, не всё коту масленица. Хотя странная это пословица, у меня кот вообще блины не ел», — пришла несколько неадекватная мысль, правда, я прекрасно понимал, что речь в ней идёт о сметане.
Мне семь лет. Я и прадед идём на мою первую охоту. Треск и шум, создаваемый не очень крупным мальчишкой. И скользящая рядом большая бесшумная тень. Прадед Никифор. И три диких голодных волка, несущиеся на нас.
Его спокойные тогда слова: «Не хочешь есть — не убивай. Но помни, существуют те, кто есть хочет. Они-то и опасны».
И два практически мгновенных выстрела из его ружья. Последний волк всё ещё несётся на нас. Прадед не успевает перезарядить свою двустволку. Волк прыгает вперёд и… натыкается на выставленный нож деда Никифора.
Уже в первые минуты полёта я понял: это та радость, что будет дарить удовольствие мне всю жизнь. Это окружение огромнейшего пространства вокруг. Эта сила, которая может спокойно меня перенести в любую его точку. Эта радость свободы, которая охватывает, когда чувствуешь, что тебя ничто не сдерживает, что ты не привязан ни к одной его точке, а можешь бороздить его из края в край. Это чувство безбрежного, необъятного и большого дома, который с тобой всегда и всюду, где всегда есть уголок для тебя, где ты всегда можешь реализовать и найти себя.
«Вот теперь и доказывай, что не верблюд, — усмехнулся я. — Два горба на спине есть, колючку жуёшь. Значит, верблюд ты и есть».
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
— Если я не знаю, куда еду, то неплохо бы хоть понимать почему.
— Красиво загнул. — Агриппа похлопал в ладоши. — Мастер, вы сделали из него ритора.
— Полагаю, он сам не понял, что сказал, — усмехнулся маг...
Cлайд с цитатой