Александр Мазин, Павел Мамонтов. Варяг. Княжий человек

Мне дед рассказал, что железо – это кровь земли. Зачем его перековывают? Чтобы из него негодь и труха вышла. Так же и воины ещё с отрочества перековывают себя, чтобы из тела и духа вся слабость вышла. В ком останется – тот в первом же бою сломается. Каждый, если хватит духу, может захотеть стать воином. Но руда, как и кровь, бывает разная. Чем чище она, тем легче кузнецу из неё выковать клинок. Чем крепче кровь и лучше род, из которого вышел отрок, тем легче ему избавиться от своей гнили и стать настоящим воином. Только клинок один раз выковать нужно, а человек каждый день сам себя ковать должен, иначе растеряет всю крепость свою и силу и проржавеет, что железяка в воде.

Другие цитаты по теме

«Создать локальное численное преимущество, – внушал им тренер, воздев поломанный палец к потолку, – это вообще основа всей стратегии, что в жизни, что на войне. Выбрать нужную цель – и сконцентрировать на ней все усилия. И мы будем учиться, как это делать – концентрировать усилия».

Не бывает совершенно чистого и безоблачного счастья, если его здание воздвигнуто на грубом фундаменте. Всегда есть камни, за которые нет-нет да и зацепишься, как и всегда найдется деталь, которая омрачает жизнь и меняет первоначальный сценарий, созданный с надеждой на светлое будущее.

Мне бой знаком — люблю я звук мечей:

От первых лет поклонник бранной славы,

Люблю войны кровавые забавы,

И смерти мысль мила душе моей.

Во цвете лет свободы верный воин,

Перед собой кто смерти не видал,

Тот полного веселья не вкушал

И милых жен лобзаний не достоин.

От вас зависит многое, мадам,

Чтоб нравы в испытаниях крепчали,

Терпения на всё желаю Вам,

Но не предупреждаю о печали.

Полнят и пару капель океан,

И пусть вы у вселенной лишь частица,

Переживёте страждущий роман,

На шаг такой не каждая решится.

Терновый или свадебный венец

В отчаяньи на ощупь выбирают,

Одним начало, а другим конец,

У каждого своя судьба земная.

Кто не горел — не возродится.

Кто не тонул — не осознал,

Насколько воздух мира сладок.

Кто не боролся — не поймёт,

Насколько нужен день покоя.

Что неизменно — не живет.

Бессмертный пепел, что не может

Бороться, рушить, созидать.

Жить хорошо, но безусловно,

Когда-то нужно умирать...

Я русский, я рыжий, я русый.

От моря до моря ходил.

Низал я янтарные бусы,

Я звенья ковал для кадил.

Я рыжий, я русый, я русский.

Я знаю и мудрость и бред.

Иду я — тропинкою узкой,

Приду — как широкий рассвет.

Меч, а не слово, — последний довод

Столичной знати.

Оружием форы решают споры,

И жизнью платят.

Поэты живут вне страха.

Подобные солнцу, что прямо лучи свои направляет,

прямо они говорят. Нет ладони, способной

рот им закрыть, заковать вдохновение. Знают они

цену династий и тронов; не свод королевских законов

Высший закон они чтут.

И правду запретную, как тюремный сигнал,

повторяют…

Путь мой ни мал, ни велик, я сравню его с ходом тусклой швейной иглы, сшивающей облако, ветром разъятое на куски. Вот я плыву, качаясь на волнах призрачных пароходов, вот я миную первую излучину и вторую и, бросив весла, гляжу на берег: он плывет мне навстречу, шурша камышами и покрякивая добрым утиным голосом.

Жалко, что пить воду не является грехом, — воскликнул один итальянец, — какая она была бы тогда вкусная.

(Жаль, что пить воду не грех. А то какой вкусной она бы казалась!)