Мы — рабы законов, чтобы быть свободными.
Среди оружия законы молчат.
Мы — рабы законов, чтобы быть свободными.
Знание законов заключается не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы постигать их смысл.
Среди всех дел нельзя найти ничего столь важного, как власть законов, которая распределяет в порядке божественные и человеческие дела и изгоняет всяческую несправедливость.
Если бы речь шла о буржуа, то все законности были бы соблюдены. Когда же настанет день, когда закон будет один для всех — для слабых и сильных мира сего?
— Теперь слушай. Начнем с трех основных законов роботехники, — трёх правил, которые прочно закреплены в позитронном мозгу. Первое. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.
— Правильно.
— Второе, — продолжал Пауэлл. — Робот должен повиноваться командам человека, если эти команды не противоречат Первому Закону.
— Верно.
— И третье. Робот должен заботиться о своей безопасности, поскольку это не противоречит Первому и Второму Законам.
Я верил, что закон существует для того, чтобы бороться с несправедливостью, а убедился, что он ей благоприятствует.
Что, собственно, значит «бороться с преступностью»? Следует ли встать на сторону закона, когда женщина ворует еду в магазине, чтобы накормить детей, или надо сражаться с теми, кто в полном соответствии с законом, обрёк её на нищету?
Философ, – писал он, – желающий изменить какой-нибудь дурной закон, не проповедует восстания против этого закона. Совсем иной характер у анархиста. Анархист отрицает самое существование закона, отвергает право закона приказывать нам, возбуждает людей к непризнанию в законе обязательного повеления и зовёт к восстанию против исполнения закона.