Бернард Мандевиль

Другие цитаты по теме

Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить.

У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

— Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня...

— Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

Южный парк выглядит холодным и бессердечным городом из-за всех этих бедных бездомных людей. Если ты сможешь пойти и отмудохать всех бродяг и бомжар, то они уйдут из города и это восстановит репутацию Южного Парка как общества с чувством сострадания.

... нельзя помочь всему человечеству и тот, кто слишком много заботился о человечестве, рано или поздно становится жестоким.

Намного ли продвинулось к терпимости человечество за время, прошедшее между резнёй альбигойцев и этими еврейскими погромами в царской России? Во всяком случае, между ними, несомненно, есть одно различие. Царская бойня далеко превзошла древнюю и зверствами, и утонченной жестокостью. Можно ли заметить какое-либо продвижение вперёд между Варфоломеевской ночью и этими погромами? Да, разница та же самая: русские черносотенцы-христиане в 1906 г. и их царь дошли до такой кровожадной и животной жестокости, какая и не снилась их неотёсанным собратьям, жившим 335 лет тому назад.

До Уве вдруг доходит разница между жестокостью по необходимости и жестокостью умышленной.

В тарелке должна быть одна часть жестокости – перец, уксус, пряности, три части силы и шесть частей нежности.

Истина всегда представляется раненому чувству жестокой, невыносимой.

Всю мою жизнь ты говорил мне, что мир охвачен тьмой и безумно жесток, но сейчас я вижу, что тьма и жестокость только в таких людях, как ты!

Чужая боль, дворняга грязная,

Не трогай детка, а вдруг заразная!

Не гладь — испачкаешь ладошки,

Зачем, иди другой дорожкой!

А детка, подрастая, знает:

Так проще — жить не замечая.

К чему тащить чужую ношу?!

Делить беду? Придумал тоже!

Сам разбирай! Не мне же больно!

С меня своих проблем довольно!

И так и дальше... Жить в покое,

Делить все на свое и на чужое...

Чужую боль в упор не замечают,

Забыв одно: бездушья не прощают...