Никто не может определить наш стиль, потому что мы — Вселенная.
Если вы начнете кудахтать или вздыхать, или что хуже всего, доставать меня своим сочувствием — вы просто потратите зря время. Время, которое можно пустить на создание музыки, а это все, чем я хочу заниматься до конца жизни. У меня нет времени быть жертвой, мальчиком с плаката, поучительным примером, нет, я решаю, кто я такой. И я буду именно тем, кем я рожден быть. Я буду артистом, дающим людям все, чего они хотят.
Если мы с вами проснемся утром после концерта, зная, что нас там не было, мы будем жалеть об этом до конца дней.
— Я помню эти драки, район на район. С одной стороны человек 100, с другой человек 200... и тут я иду с балалайкой из музыкальной школы.
— Да, мы не у того спросили.
— Нет, мы все помним. Подростки слушали этот ужасный хэви-метал.
— Да, все эти косухи с заклепками, эти повязки. Эти рок-концерты и подростки: «А-а-а», барабанщик: тыщ-тыщ-тыщ, гитара: воу-воу-воу. А потом гитарист гитару об сцену бац... и тут я иду с балалайкой из музыкальной школы.
Вселенная устроена довольно причудливым и бессмысленным образом. Даже в самом унылом, блаженном спокойствии есть хаос и маниакальный смех. Мне кажется, что музыка, которая этого не отражает, — скучная.
Музыка — это кислород. Если в легких нет кислорода, то ты не можешь дышать. Для меня музыка — это нечто, что всегда со мной. Куда бы я ни пошел, музыка — это часть меня. Без нее я не могу жить. Я дышу ею.
Я хотел, чтобы музыка выходила из колонок, хватала тебя за глотку, била башкой о стену и потом убивала тебя.
Cлайд с цитатой