Есть вещи, которые произойдут, а есть те, которые не произойдут. Скажи чего ты хочешь. А там посмотрим, что случиться.
— Я как космонавт, смотрю на все оттуда.
— Даа, а какая на верху погода?
— Кислорода не хватает.
— Ну да, есть такое.
Есть вещи, которые произойдут, а есть те, которые не произойдут. Скажи чего ты хочешь. А там посмотрим, что случиться.
— Я как космонавт, смотрю на все оттуда.
— Даа, а какая на верху погода?
— Кислорода не хватает.
— Ну да, есть такое.
— Я вам сказал, этот человек — псих! Не ведите себя с ним нормально.
— И тебе еще отчитываться?!
— Извините, я просто очень не люблю этого типа.
— А для меня он был армейским другом, что ли?!
Пока мы тут, на земле, строим планы, там, над облаками, смеются, готовя нам неожиданные события и случайные встречи.
— Я никогда не верил в судьбу, агент Купер. Я всегда чувствовал, что ты сам творишь свою судьбу. Что посеешь, то и пожнешь.
— Альманах фермера?
Я понял, что должен выражаться еще откровеннее.
— Я никогда не смогу на тебе жениться, Оликея. Ты не сможешь стать моей… — Я попытался вспомнить спекское слово и понял, что мне оно неизвестно. Тогда я воспользовался гернийским: — Женой. Ты никогда не станешь моей женой.
Она облокотилась мне на грудь и сверху вниз заглянула мне в лицо.
— Что это такое? Жена?
Я печально улыбнулся.
— Жена — это женщина, которая будет жить со мной до конца моей жизни. Женщина, которая разделит со мной дом и судьбу. Женщина, которая родит моих детей.
— О, я рожу моих детей, — спокойно заверила меня Оликея и снова улеглась рядом со мной. — Надеюсь, девочку. Но мне не нравится твой дом в пустых землях. Ты можешь оставить его себе. Что до судьбы, то у меня есть своя судьба, так что твоя мне не нужна. Ее ты тоже можешь оставить себе.
— Судьбе угодно, чтобы мы бились за саксов.
— Да, это все судьба устроила, Утред здесь не причем.
— Я битв не ищу, они сами ко мне приходят.