Любой, имеющий в доме ружьё,
Приравнивается к Курту Кобейну.
Любой, умеющий читать между строк,
Обречен иметь в доме ружьё.
Я просто знаю,
Что в последний момент,
Когда тебе никто не поверит,
Прохожий на остановке возьмет
И укроет тебя под плащом.
Я гляжу на жизнь
сквозь дно стакана.
Водка — зло!
А может, и не зло?
Тяжело в деревне без нагана.
И с наганом — тоже тяжело.
Сложность и серость не в самой истине, а в том, как с ней поступить, когда ее обретаешь.
Только когда они становятся моей собственностью, все эти духи, истины уходят на покой, и только тогда они становятся реальны, когда у них отнято их самостоятельное существование и они делаются моей собственностью, когда уже нельзя более сказать: истина развивается, господствует, утверждается, история (тоже понятие) побеждает и т. п. Никогда не торжествовала истина – она всегда была только моим средством, ведущим к победе, подобно мечу («меч истины»). Истина мертва, это – буква, слово, материал, который я могу употреблять. Всякая истина в себе мертва, всякая истина – труп; жива же она только так, как живы мои легкие, то есть в зависимости от моей собственной жизни. Истины – материал, как полезны злаки и сорные травы. Полезные ли они злаки или сорные травы? Только я могу решить это.
— Что ж, здесь возникли проблемы, сэр… у него есть оружие.
— А у тебя что? Водяной пистолет?
В глубокомыслии легко перемудрить. Истина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности.
Cлайд с цитатой