Хоромы у меня невелики,
А шар земной вместили, как ни странно:
Здесь уместились все материки,
Четыре необъятных океана.
Верчу рукою глобус на столе,
Разглядываю страны и границы;
У толстяка на голубом челе
Палитра многоцветная искрится.
Хоромы у меня невелики,
А шар земной вместили, как ни странно:
Здесь уместились все материки,
Четыре необъятных океана.
Верчу рукою глобус на столе,
Разглядываю страны и границы;
У толстяка на голубом челе
Палитра многоцветная искрится.
Там, в белой немоте, есть строй неколебимый
В движенье яростном тех золотых шаров
Вокруг костра огня, вокруг звезды родимой, -
В круговращении неистовом миров!
Что за чудовищность бессчетных порождений!
Листва из пламени, кустарник из огней,
Растущий ввысь и ввысь, живущий в вечной смене,
Смерть принимающий, чтоб вновь пылать ясней!
Огни сплетаются и светят разом,
Как бриллианты без конца
На ожерелье вкруг незримого лица,
И кажется земля чуть видимым алмазом,
Скатившимся в веках с небесного лица.
Взгляни на нее, на эту землю, которую бог дал ее обитателям. Разве не ясно, что вся она со своими растениями и лесами предназначена исключительно для животных? Что найдется на ней для нас? Ничего. А для них все: пещеры, деревья, листья, родники — жилища, еда и питье. Так что привередливые люди вроде меня никогда и не могут чувствовать себя здесь хорошо. Довольны и удовлетворены только те, кто приближается к животным. А как же прочие — поэты, утонченные или беспокойные души, мечтатели, исследователи? Ах, бедняги!
Наши позёрства, наша воображаемая значимость, иллюзия о нашем привилегированном положении во вселенной пасуют перед этой точкой бледного света. Наша планета — одинокая крупинка в огромной окружающей космической тьме. В нашей безвестности, во всей этой бесконечности, нет и намёка на то, что помощь придёт откуда-то извне, чтобы спасти нас от самих себя.
Сейчас почти нет девственных земель. Мы живем на головах друг у друга, такова теперь Калифорния, да и вся планета. На ней больше нет места, а людям свойственно попирать свои же могилы, разрушать построенное.
А ведь странно, что количество умирающих людей всё так же растет, а Земля несмотря на это сохраняет свои размеры; значит ли это, что однажды не будет даже комнатки, чтобы кого-то похоронить?
— Люди не понимали, что такое Земля, и представляли её китом.
— Я тоже много чего не понимаю, но я же не представляю всё китами.