Давай посидим лучше посмотрим на промерзлый космос,
И насладимся временем, что нам отведено.
Я будто ближе к тем холодным, но сияющим звездам,
Будто не тут совсем, а где-то там мой дом.
Поток событий сменит русло и смоет нас быстро,
Оставив после тебя лишь память в других.
Вряд ли мы постигнем это просто глядя в небо, там лишь звезды на черном,
Для кого-то это целый мир, для кого-то лишь точка отчета.
Я слышу твой вой на луну, но он не нужен вовсе вам,
Нас ждет Альфа Центавра, Проксима.
Когда я думаю, как много есть вселенных,
Как много было их и будет вновь и вновь, -
Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных,
Где свет закатности есть жертвенная кровь.
Мне стихи мои подскажут
Сотни слов простых и важных,
Они истину укажут
И помогут видеть пряжу...
Путь-дорога станет ясной,
И откроются секреты.
В этой вечности прекрасной
Каждый миг — детёныш света.
Я лечу частицей неба,
Воздух сны мои щекочет...
Я не знаю, кто и где я, -
Нечто между днём и ночью.
Во вселенной неразлучной,
Бесконечной и единой
Я — лишь нота, я — попутчик,
Но... я часть великой силы...
Стоун исходил из той посылки, что угроза бактериального заражения при космических исследованиях — угроза двусторонняя и что защита от нее также должна быть двусторонней. До статьи Стоуна предметом научного обсуждения служила в основном лишь опасность, угрожающая другим планетам от спутников и космических зондов, которые могут нечаянно занести туда земные микроорганизмы. В 1959 году в НАСА были введены строгие правила стерилизации космических аппаратов перед запуском. Стоун рассмотрел ситуацию, противоположную по характеру. Он указал, что в равной мере вероятно и другое: заражение Земли внеземными организмами через посредство космических зондов.
Сколько жутких загадок, чуждых человеческому пониманию, таит ещё космос? Неужели мы всюду должны являться, неся всеуничтожающую силу на своих кораблях, чтобы вдребезги расколотить всё, что противоречит нашим понятиям?
Cлайд с цитатой