Обнюхала три дерева, а нужду справила на припаркованный Харлей. Было что-то человеческое в этой собаке...
У боли своя мелодия. На неё слетаются вьюрки. У некоторых зрителей глаза прожектором. Освещают место, где должна быть ты.
Обнюхала три дерева, а нужду справила на припаркованный Харлей. Было что-то человеческое в этой собаке...
У боли своя мелодия. На неё слетаются вьюрки. У некоторых зрителей глаза прожектором. Освещают место, где должна быть ты.
Собаки отдают нам себя целиком. Мы — центр их вселенной. Мы — фокус их любви, веры и доверия. Несомненно, это лучшая из когда-либо заключенных человеком сделок.
Джойс улыбается мне. Да-да, собаки могут улыбаться, и у Джойс немало поводов для улыбок. Она ведь часть этого прекрасного мира.
Люди гораздо сложнее собак и служат гораздо более важным целям. Дело хорошей собаки – быть с человеком до конца, оставаться рядом, что бы ни происходило.
С вопросом мужчина поступает по-мужски. Выравнивает его в восклицательный.
Женщина достаёт кисть, краски и дорисовывает множество маленьких вопросиков.
Карделю был знаком этот взгляд: так смотрят псы, когда их натравливают друг на друга на собачьих боях. Прежде чем броситься в бой, они словно оценивают силу соперника и взвешивают свои шансы. В своем наивном собачьем сознании они свято верят, что тот, кто на них поставил, знает, на что пошел его риксдалер.
Интересно, хорошо быть собакой? Когда тебя любят просто за то, что ты есть. Какая бы ужасная ты не была. А ты отвечаешь преданностью. И счастливой тебя делает малейшее проявление благодарности за эту самую преданность. Например, одно слово, брошенное на ходу: «Молодец». И ты уже улыбаешься.