Если раньше формулой присутствия было «Бытие определяет сознание», то теперь «Сознание определяет бытие», и это ключевое отличие!
Бытие определяет общественное сознание: в сытые эпохи говорят: «почему?», а в голодные — «зачем?»
Если раньше формулой присутствия было «Бытие определяет сознание», то теперь «Сознание определяет бытие», и это ключевое отличие!
Бытие определяет общественное сознание: в сытые эпохи говорят: «почему?», а в голодные — «зачем?»
Неважно, что в голове, важно – что вокруг головы, а вокруг неё бесконечно вращаются облака, мы реально не замечаем их. Жизнь без облаков невозможна. В этих формах «непридуманности» и чистоты я вижу последнюю надежду для всех нас. Нам нужно учиться свободе у облаков, нам нужно учиться облакачиваться!
Сознание — плохой судья того, что происходит в глубине бытия, потому что оно туда не проникает.
Нет ничего проще, чем совершить невозможное. Стоит только представить себе, чем сейчас придётся заниматься, и сознание тут же отключается. А когда приходишь в себя — всё уже позади.
Гуляя по лабиринтам души, заглядывая в глаза минотавру разума, поджигая в руках время, эту ненадёжную нить Ариадны, я бережно собираю плоды своей жизни в плетённую корзину слов. Но я не луч света в тёмном царстве одиночества, я не мудрец и не философ, я не поэт смутных времен скуки и сытости. Всё уже давно сказано до меня. И пусть в слепом мире, населённом беспомощными испуганными зверятами, называющими себя людьми, даже банальные истины порой могут оказаться невероятным открытием, всё же нести свет во тьму незнания — не мой выбор. Мой выбор прост и непререкаем: я выбираю смотреть на воду. Я выбираю видеть небо. Я выбираю пинать по ветру тяжёлые осенние листья и целовать горячие жадные губы, я выбираю широко улыбаться жизни и раздвигать острием мысли тесноту мира, я выбираю свет звёзд и крепкий чай, я выбираю легкость на подъём и нежность молчания. Я выбираю самый глубокий, самый долгий вдох всех аспектов бытия, как высший дар тому, кто не больше, чем небрежный рисунок на песке за мгновение до прибоя.
Часто сильные с виду погибали, а другим, явно нежизнеспособным, удавалось пережить всё. Дуайт пришёл к заключению, что дело в психологическом настрое — решимость и целеустремлённость ума преобладают над слабостью тела.
Когда сознание пусто, природа человека проявляется воочию. Пытаться узреть природу, не сделав сознание покойным, — все равно что ловить отражение луны в волнах. Когда помыслы безмятежны, сердце становится чистым. Пытаться раскрыть свет сердца, не овладев своими помыслами, — все равно что чистить зеркало, покрывая его пылью.