— Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я.
А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».
— Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я.
А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».
Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.
В мире очень много плохого. Но обычно попытка победить зло рождает ещё большее зло. Я советую делать добро, только так можно добиться победы.
Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.
Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом — мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться — забудем.
А я пытаюсь понять Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.
— Ошибки надо исправлять, — сказал я. — Хотя бы те, которые можно исправить.
Злу вовсе не обязательно уничтожать Добро своими руками. Куда как проще позволить Добру самому вцепиться в себя.
Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.
Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.
Туристы – это самая ужасная порода людей. Иногда возникает смутное подозрение, что любой народ за пределы страны старается отправить самых неприятных своих представителей – самых шумных, самых невоспитанных, самых бестолковых. Но, наверное, все проще. Наверное, в голове у каждого человека срабатывает секретный переключатель «работа-отдых» и отключает процентов восемьдесят мозгов.