Есть три вещи, на которые страшно смотреть после пьянки: лицо, кошелек и список исходящих звонков на телефоне.
Самое тупое, Хрюндель, что можно сделать, когда придет конец света, — это быть трезвым.
Есть три вещи, на которые страшно смотреть после пьянки: лицо, кошелек и список исходящих звонков на телефоне.
Самое тупое, Хрюндель, что можно сделать, когда придет конец света, — это быть трезвым.
И все забыл. Потому что пьян был. Два дня до этого у Марины зависал, в половых излишествах и беспробудном алкоголизме.
— Может, нам это как-то отпраздновать? Если спатифилум подождет.
— А что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Паб?
— Видите, дети, пить — это не круто.
— Майк, я сказала им, что я простудилась.
— Оу. Видите, дети, врать тоже не круто.
— Извините, что задержался. Всё в полном ажуре.
— Ну как, позвонили?
— Докладываю: Горэнерго не отвечает, Вас, как мне сказали, на работе почему-то нет! Дальше: принёс сдачу, высшей кондиции...
— Эту сдачу возьмите себе, я не пью!
— Что Вы говорите? Бывает...
— Ты знаешь, что в 20-х был запрещен алкоголь?
— Так вот почему была Великая Депрессия!
— Ваше Высочество, ваш ромашковый чай.
— С коньяком?
— Разумеется.
— Благодарю.
— Зачем ты нюхаешь свой чай?
— Проверяю его на крепость. Эта ромашка бывает на редкость крепкой.